Нет, потому что последний внук Анри-Гийома не вправе втягивать в грязную игру единственного сына Эгмонта, а игра очень грязная и очень страшная. Мальчишка будет целее без адгемаров, хогбердов, клементов и прочего дерьма.
– Вы… Вы меня не возьмете?
Что же ему сказать, чтобы не обидеть? Правду? А ты-то сам ее знаешь? Кто прав? Ты, ждавший, когда бириссцы оставят Талиг без хлеба, или Ворон, штурмующий Сагранну с горсткой смельчаков?
– Дикон, ты принес присягу оруженосца. Принес добровольно и теперь себе не принадлежишь.
Сын Эгмонта не может быть клятвопреступником.
– Но я… я уже!
– Ничего не «уже»! Ты предупредил меня о том, что сзади кто-то есть. И всё. Я этого человека убил. Я, не ты. Мне надо идти, Дикон. Надеюсь, как-нибудь свидимся."
"Ричард хотел что-то сказать, помешал Клемент, умудрившийся разыскать хозяина. Крыс с негодующим писком вцепился в хозяйскую ногу, Иноходец нагнулся и сунул обретенное сокровище за пазуху.
– Кто это? – В Дике проснулся мальчишка, увидевший ручного зверька.
– Клемент. Он мой друг… Прости, мне и вправду пора, а то, чего доброго, опять придется кого-нибудь убить.
Иноходец протянул руку, и сын Эгмонта ответил тем же. Он старался держаться, но был растерянным и одиноким. Чужой бы побрал этого Ворона, оставил мальчишку без присмотра!
– Удачи, Дикон.
– До… До свидания, сударь.
А теперь вниз, мимо мертвых и раненых, своих и чужих. Искать Шада глупо, придется выбираться пешком или, если повезет, поймать какого-нибудь коня.
Лестница перетекала в узкую тропу, ею редко пользовались, и она была захламлена, но выбирать не приходилось.
С одной стороны высились скалы, с другой тянулись глухие задние стенки лачуг, в которых раньше спали кагетские солдаты, к светлеющему небу поднимался дым, отвратительно воняло сгоревшей серой и паленой шерстью. Нога Робера скользнула, но талигоец предпочел не уточнять, на что он наступил. Глаза слезились, в горле першило, однако на душе было еще гаже.
Наконец дома закончились и дышать стало легче.
Где-то здесь начиналась дорога к ручью, из которого брали воду для нужд крепости. А это еще что?! Из дымного марева медленно выступил огромный оседланный козел, надо думать, потерявший всадника. Рога зверя светились жутковатым зеленым светом, по хребту и вокруг глаз пробегали тревожные сполохи. Любопытно, чем это его намазали? Козел был готов к бою, но на сражении не настаивал. Иноходец медленно отступил в сторону, зверь с места не двинулся – видимо, устал.
