Тем не менее лохматые рогачи существовали и даже колотили рогами в, если можно так выразиться, ворота Барсовых Врат. Действия козлищ выглядели вполне разумно – они отступали, наклоняли головы, хорошенько разгонялись и били по створкам, после чего отходили для новой атаки. Конечно, пробить окованные медью толстенные доски им было не под силу, но упорство и размеры непонятно откуда взявшихся зверюг впечатляли. Зрелище было то еще, особенно если учесть, что козлиные спины покрывали плащи из барсовых шкур, на одном рогаче лицом к хвосту сидел абсолютно лысый всадник, а на спине второго красовалась клетка, в которой отчаянно металось нечто несусветное.
Еще более странные вещи происходили в самой цитадели. Если Роберу было скорее смешно, то обычно невозмутимые бириссцы, составлявшие половину гарнизона, впали в ярость, а кагеты усиленно опускали глаза. И никто ничего не предпринимал!
Иноходец поискал глазами Рубаза, однако проклятый казарон куда-то запропастился. Эпинэ уже кое-как объяснялся с кагетами, но одно дело говорить о чем-то простом и совсем другое – разбираться в местных странностях.
Оказавшийся поблизости гайифский артиллерист тоже ничего не понимал, а козлы продолжали тупо бодать ворота. Талигоец переглянулся с гайифцем, и они вместе спустились вниз. Прилегающее к перегородившей Барсово ущелье стене пространство было запружено бириссцами и кагетами. Обитатели цитадели чего-то или кого-то ждали, стараясь не смотреть в сторону ворот, по которым продолжали бить гигантские рога.
Когда появился казарон Маши́р-ло-Сауни́к, комендант, или, как здесь говорили, харата́н, Барсовых Врат, ожидание сделалось нестерпимым."
"Машир явился вместе с Ми́льжей Жава́тна, сводным братом начальника Багряной стражи Кагеты и негласным вожаком приграничных бирисских отрядов. Оба прекрасно знали талиг, но Робер счел неуместным просить объяснений. Тем не менее харатан, оглядев собравшихся, направился именно к Роберу. Ло-Сауник был невысок и худощав, его щеку и висок в молодости изуродовал сабельный удар, а молчаливостью и сдержанностью комендант больше напоминал бириссца, чем кагета.
– Дорогой гость! Я вынужден просить тебя об услуге.
Он волнуется, очень волнуется, иначе не сбился бы на кагетское «ты».
– Чем могу служить?
– Это… Это касается наших обычаев и поверий… И бирисских тоже. Убей человека, сидящего на козле, а затем самих тварей. Я все объясню потом.
– Но это же пленник! Может, он один из ваших…
– Ничего не спрашивай – все потом.
