– Мы энтих еще до снега расколотим, вот увидишь!
Дик кивнул, присел на сложенную из камней скамью и прикрыл глаза. Не то чтобы ему хотелось спать, но ляпни адуан что-нибудь еще, и юноша не сдержался бы. Ричард слышал, как его собеседник уселся рядом, через какое-то время раздалось легкое похрапывание – это было неприятно, зато безопасно. Дик осторожно поднялся, прошелся по двору, проведал Моро и Сону. Кобыла умудрилась положить голову на шею жеребца; при виде хозяина она дружелюбно фыркнула, но этим и ограничилась.
И эта туда же! Дик с укором взглянул на предательницу, отчего-то вспомнил, как Понси подглядывал за Рокэ и «туберозой», и рассмеялся. Хорошо, что Алва подсунул Жиля Манрику, хотя оставшиеся в Тронко наверняка уцелеют…
Время шло, ставшее алым солнце коснулось зубчатой гряды на горизонте, разросшиеся тени зашевелились, протягивая руки к тому, что днем им было неподвластно. Таможенник проснулся, поскреб голову, зевнул и снова прикрыл глаза. Дик сидел на камне и ждал, с тоской глядя на козлов.
Козлы мирно стояли у забора и задумчиво смотрели на Дика большими топазовыми глазами.
Когда дверь хаблы распахнулась, день почти совсем погас, но оставшегося света еще хватило, чтобы рассмотреть сверкающие зубы и глаза бакранских старейшин. Бакна ухватил за плечо подвернувшегося под руку парня и проревел какой-то приказ; парень нелепо тряхнул головой, словно боднулся, и опрометью бросился прочь.
Дик обернулся к Марьяну:
– Что он сказал?
– Сбрендил, – сплюнул таможенник, – не иначе.
Кричит, чтоб ему за ночь споймали лису, вернее, лиса. Иначе, говорит, к козлиной матери всех потопчет."
"Глава 10
Сагранна
398 год К.С. 22–24-й день Летних Волн
1
– Отвратительное зрелище, – заметил Рокэ Алва, разглядывая отчаянно клацающее зубами голохвостое четвероногое. – Я бы даже сказал, непристойное!
Ричард был полностью согласен со своим эром, трудно представить существо более странное и неприятное, чем бритый лис. Превративший пышного красавца в гнусную ящерицу цирюльник – тот самый, что победил в приснопамятном состязании, – удалился, унося еще десяток таллов, а его жертва, визгливо тявкая, металась по узкой самодельной клетке.
– «Сколь жалки властители земные, лишенные власти своей. – Бонифаций с довольным видом вытащил из сапога походную флягу. – Они подобны зверю, лишенному шкуры, и древу, лишенному листвы».
– Это из Писания? – поинтересовался Проэмперадор.
– «Слово о бренности всего сущего».
