Дораку придется отречься от Алвы, и это станет началом его собственного конца, а без аспида Олларам не удержаться…
Про конец Олларов Матильда слушала почти полвека. От Анэсти и его «двора», от Хогберда и других беглецов, от мужнина духовника-«истинника», магнуса Клемента, камеристки, кондитера, ростовщика… Единственной, кто не лез к ней с политикой, была Мупа. Бедная псина не смогла усидеть в одной комнате с Хогбердом. Если самой Матильде тошно от благовоний, которыми обливает себя пегий боров, то что должна чувствовать дайта?!
– Барон, а как вышло, что Дорак допустил назначение Алвы? Он ведь должен понимать…
– О, – Питер многозначительно улыбнулся, став еще противнее, – его обыграли, и как обыграли! Правда, второй раз этого не провернуть, но игра стоила свеч.
Как вы, без сомнения, знаете, Фердинанд Оллар – не король, а попугай. Он повторяет то, что ему скажут. Дорак и сказал, но не учел одного – завтрака в обществе ее величества.
Катарина Ариго впечатлительна и добросердечна. Узнав о страданиях Варасты, она проплакала всю ночь, а утром поделилась своим горем с супругом.
Тот впал в воинственность, и вот… Впрочем, Дорак и его сторонники настояли бы на своем, если б не сам Алва. Ворона спросили, сумеет ли он выиграть такую войну. Сами понимаете, ответ мог быть лишь один. Совершенно точно известно, что Дорак пытался своего маршала образумить, но Алва закусил удила. Дорак не сомневается в поражении…
– В кои-то веки хочется, чтобы аспид оказался прав. – Альдо с охапкой алатских лилий стоял в дверях.
– Я желаю бросить эти цветы к ногам лучшей из женщин. Барон, вы уж простите, но я претендую на то, чтобы полностью завладеть своей принцессой.
– Разумеется, ваше высочество. Надеюсь увидеть вас и ее высочество вечером у входа в храм Семи Свечей.
Хогберд поднялся, отвесив самый почтительный из имевшихся в его арсенале поклонов. Это было неоспоримым свидетельством того, что дело Раканов ему дорого. Тюльпанный барон спал и видел себя кансилльером или в крайнем случае тессорием.
– Удавил бы, – признался Альдо, глядя вслед гостю.
– Такой день изгадил!
– Не изгадил, а чуток подпортил, – возразила Матильда. – Хогберда ты всегда можешь выгнать, а вот вечерняя церемония…
– Да уж, – согласился внук, – не могли другой день выбрать, хотя… Может, они решили тебе подарок сделать.
– Мне для полного счастья только нового Эсперадора не хватало, – засмеялась принцесса, поднимая серебристую лилию. Именно такие были вышиты на шали, присланной ей к свадьбе покойным Адрианом.
