Окделл не может быть трусом, но кансилльер настаивает на отъезде, да и не изменишь уже ничего. Ворон прочитает письмо, усмехнется и с удовольствием избавится от надоевшей обузы."
"В последнюю неделю Алва заезжал домой всего дважды. Маршал метался между дворцом, тессорией и ближними военными лагерями. Ворона окружали адъютанты, ординарцы, посыльные, среди которых места оруженосцу не находилось. Первый маршал Талига в услугах Ричарда Окделла не нуждался. Оставалось утешаться тем, что эта война не последняя, а Талигойе и королеве сын Эгмонта нужен живым.
Дик что-то буркнул уже отвернувшемуся Пако и поднялся в библиотеку – старые сказания были тем немногим, что скрашивало жизнь Катари, и юноша копался в книгах, надеясь отыскать что-то, чего королева еще не знала. Теперь поискам придет конец…
Глядя на старинную миниатюру, где коленопреклоненный рыцарь целовал вуаль плачущей дамы, Ричард понял, что не хочет домой. Не хочет сидеть бесконечными вечерами в старом зале и слушать, как матушка и Эйвон то вспоминают о былых временах, то сетуют на текущие крыши.
Дик никогда не любил этих вечерних встреч, а после смерти отца они стали совсем невыносимыми. Если вернуться – все начнется сызнова.
Воображение не дремало, в два счета нарисовав унылую и безнадежную картину. Матушка смотрит на вернувшегося сына так, словно во всем виноват именно он, Эйвон вздыхает и жалуется на здоровье, сестры молчат и тыкают иголками в пяльцы, хотя никому не нужными вышивками забиты все сундуки.
У камина жарко, в двух шагах от него – холодно, глаза слезятся от дыма, за окнами воет ветер, на потолке с каждой осенью прибавляется трещин и копоти, а семейство Окделлов сидит и ждет, когда придет их час, а как он придет, если ничего не делать?!
Эр Август говорит, что последний из Окделлов не вправе рисковать, но отец в юности воевал за Талиг и дослужился до генерала. Святой Алан, кто пойдет за безвестным трусом, всю жизнь прятавшимся за материнскими юбками?! Дик оттолкнул книгу о чужих подвигах и чужой любви и задумался.
Слуге, принесшему записку от Наля, пришлось несколько раз окликнуть молодого господина, прежде чем тот сообразил, в чем дело. Кузен явился удивительно вовремя, и Ричард, накинув плащ, выскочил на улицу.
Реджинальд пришел не просто так. Кансилльер желал проститься с сыном Эгмонта лично, но у него было очень мало времени, поэтому неподалеку ждала карета.
