– Я?! – Наль аж задохнулся. – Мы же родичи! И потом, какой из меня герцог, я даже не эорий, и вообще… Я люблю другую!
– Подумаешь, родичи! Церковь и не такие браки разрешает, а любовь… Сам мне все уши прожужжал про долг. С Айрис ты поладишь.
– Она славная, – согласился Наль, – но, Дикон…
– Если со мной что-то случится, ты женишься на Айрис и станешь хозяином Надора и Повелителем Скал, – отчеканил Дик. – Я оставлю шкатулку на твое имя, там будут письма эру Августу и ее величеству. Ты должен их передать.
– Клянусь, но…
– Оставь меня в покое!"
"Наль вздохнул, посмотрел собачьим взглядом и ушел.
Ну и Леворукий с ним! Ноет и советует, советует и ноет, как старая бабка, хотя что с него взять, одно слово – чиновник, герцог из него и впрямь никакой… Повелитель Скал, который не знает, как держать шпагу! Может, в самом деле в Агарис? Нет, Окделлы отвечают за свои слова. Он умрет, но честь рода и память отца не опозорит.
Если Ричард Окделл сбежит, его имя смешают с грязью, все решат, что «навозник» был прав… Катарина подумает, что он трус, а Ворон станет смеяться над Людьми Чести и пить вино.
Нет, драться придется! Может, его не убьют, а только ранят. Он потеряет сознание, «навозники» удерут, его кто-нибудь найдет, узнает… Выжившего, его никто и никогда не заподозрит в трусости. Семеро на одного – такого не числится даже за Алвой.
Глава 10
Талиг. Оллария
398 год К.С. 16–18-й день Летних Скал
1
Ночь кончалась, а из трех задуманных писем было готово лишь одно, далеко не самое главное.
Катарине Ричард начал писать еще засветло. Он дошел до конца, даже поставил подпись, перечитал, разорвал и схватился за чистый лист. Три раза юноша добирался примерно до середины послания и раз десять застревал на второй фразе.
Написать домой было намного проще. Герцог Окделл коротко и мужественно сообщал вдовствующей герцогине, что вынужден вызвать на дуэль семерых «навозников», так как задета его личная и фамильная честь. Он понимает, что его гибель огорчит дорогую матушку и сестер, но Повелители Скал предпочитают смерть бесчестью.
Он надеется, что кузен Реджинальд будет Надору достойным хозяином, а одной из сестер – добрым супругом.
Заверив близких в своей к ним любви и вере в победу дела Чести, Дикон запечатал письмо, старательно сжег испорченную бумагу и оделся в платье, которое было на нем в день приезда в Олларию. Сын Эгмонта не должен умирать в вороньих перьях!
За окном брезжил рассвет – день обещал быть серым, но дождя пока не было.
