Неприятное пожелание… Зря он угробил столько времени на старые басни, можно подумать, у кардинала Талигойского мало других забот."
"Сильвестр хмуро оглядел собравшихся. Высокий Совет… еще одно детище Франциска Великого, похожее и не похожее на существовавший при Раканах Полный Совет. Тот мог отстранить короля от власти и назначить регента, этот выслушивал подписанные его величеством законы и указы и иногда «нижайше просил».
Франциск правил двадцать восемь лет, но сделанного им хватило на четыреста, почти на четыреста… Закатные твари, да что с ним сегодня такое?! Кардинал, злясь в первую очередь на себя, обозрел собравшихся сановников.
Как всегда, Люди Чести со своими бородками уселись у окна, те, на кого можно рассчитывать, заняли место под шпалерой с Победителем Дракона, а хитрые и трусливые устроились посередине. Часы пробили десять раз, и кансилльер поднялся, дабы объявить заседание Высокого Совета открытым. Не вышло: в самый торжественный момент двери распахнулись, и на пороге возник Первый маршал Талига Рокэ Алва.
– Прошу прощения, господа!
Кардинала всегда удивляла способность кэналлийца произносить самые любезные фразы таким образом, что они превращались в оскорбления. Этот человек упивался чужой ненавистью так, как другие богатством или властью.
– Несомненно, герцог, вас задержали дела государственной важности, – сухо обронил кансилльер.
– Можно сказать и так, – сверкнул зубами Алва, усаживаясь между кансилльером и Ги Ариго. Рокэ был верен себе – эти двое его ненавидели сильнее других.
Впрочем, кардинала Сильвестра они ненавидели еще больше. Красавец-маршал их всего лишь оскорблял, кардинал ими правил.
– Во славу короля и Талига объявляю заседание Высокого Совета открытым. – Видно было, что спокойствие дается Штанцлеру с трудом. – Его королевское величество Фердинанд Оллар подписал указ…
Заседание шло как обычно. Королевский ли́ктор[83] громко и монотонно зачитывал документы – сначала указы и манифесты, затем донесения послов, бумаги из тессории и прочих ведомств, военные рапорты, жалобы, прошения – словом, все, что за две недели прошло через геренцию[84] и удостоилось высочайшей резолюции.
Лучшие Люди спали с открытыми глазами. Одних дела государственные не занимали, другие все знали и так. Сильвестр принадлежал к последним, но слушал, не упуская ни слова. Десять лет назад ликтор «перепутал» несколько слов. Этого никто не заметил, и несколько сторонников Борна избежали наказания.
