Какой цвет тебе ближе – аквамариновый или алый?[80]
– Мне все равно.
– Окделлу не должно быть «все равно». С этих слов начинаются все поражения и все отступничества.
– Тогда… Наверное, алый.
– Цвет королевы, – улыбнулся кансилльер, – понимаю. Катарина Ариго родилась слишком поздно – век истинных рыцарей, к сожалению, прошел, а жаль. Во времена Эрнани Девятого[81] все Люди Чести носили бы алые ленты и ломали копья в честь Талигойской Розы… Увы, ее величеству приходится жить в той же грязи, что и нам. Кстати, о копьях, когда у тебя выпускной бой?
– Через семнадцать дней.
– На какое место ты рассчитываешь? Если забыть про Арамону и его подлости.
– Если честно…
– Окделл не может быть нечестным. Ты в Лаик не первый, я понимаю, но, надеюсь, и не последний. Кто из унаров сильнее?
– Эстебан и Альберто, потом Катершванцы и, наверное, Арно. С Эдуардом и Валентином мы на равных.
– Значит, шестой или седьмой. Не так уж и плохо.
– Эр Август… Я стараюсь, но мне никогда не догнать Эстебана и Берто."
"– И не надо.
Я почти рад тому, что лучший не ты, хотя нашему делу это пошло бы на пользу… Быть первым бойцом, Дикон, опасно. Оружие развращает, людям нравится побеждать, а твоя победа – это чужое унижение и чужая кровь. Не важно, на чьей стороне правда, важно, кто лучше машет клинком. Победитель входит во вкус, начинает дразнить судьбу, смотреть на других как на грязь под ногами. Его боятся, а он смеется. Ворон начинал с побед в Лаик, и я не представляю, чем он кончит, если его не остановить.
Ты хоть понимаешь, о чем я?
– Понимаю, эр Август.
– Врешь. В шестнадцать лет, да еще не отколотив всех обидчиков, этого не поймешь, но поверь старику – стать первым бойцом не значит стать первым человеком. Если у тебя не выходит победить Колиньяра и Салину клинком, подумай, как их можно обыграть. Словом. Делом. Умом. Ладно, мой мальчик, сейчас не время для философии, да и головокружение от успехов тебе пока не грозит. Я передам брату ее величества твое согласие, а сейчас обедать, обедать и обедать… Заодно расскажешь старику про своих приятелей.
Глава 10
Талиг. Оллария
398 год К.С. 20–21-й день Весенних Ветров
1
Его высокопреосвященство величавым жестом отпустил падавшего от усталости гонца, но, едва кардинал остался один, маска была отброшена. Худое, несмотря на легкую отечность, лицо стало жестким – Сильвестр не знал, что пишет агарисский лазутчик, но в Агарисе ничего хорошего не происходит, по крайней мере для олларианского Талига.
