Меркурий, прикрывая верхнюю часть лица ладонью, уставился на того, за кем они столь стремительно гнались. Вернее, на то.
Это были кроссовки – обычные кроссовки тридцать седьмого размера, женские, белого цвета и с белыми же шнурками. В них еще искрились остатки магии, заставившие их скакать вверх, повинуясь воле хозяина. Однако с каждой секундой эти остатки таяли все больше. Самого хозяина – без сомнения, мага – нигде не было. Только, кажется, где-то далеко внизу с грохотом закрылась железная подъездная дверь.
Если бы у Меркурия были прежние силы, он, используя магию, прыгнул бы следом за загадочной женщиной прямо в окно, не боясь разбиться. Но сейчас ему оставалось лишь смотреть на проклятые кроссовки, в которых гасла магия. И молчать, сжимая от бессилия кулаки. Скорее всего, та, кому они принадлежали, отправила кроссовки наверх, а сама спряталась в защитном куполе на одном из этажей. Когда Мерк и Вацлав побежали за кроссовками, минуя ее, она босиком ринулась вниз.
Их обманули. От осознания этого Меркурия изнутри раздирала злость, и от этого его лицо казалось бледнее, чем обычно.
И в черных глазах полыхало холодное пламя.
Гнаться за таинственной ведьмой смысла не было – скорее всего, ее и след простыл, наверняка она заранее подготовила пути для отступления. И Меркурий принял единственное правильное решение – отправиться в квартиру Хранительницы. Он позвонил в дверь, но никто и не подумал открывать, а потому Мерк достал собственный ключ. Правда, тот ему не понадобился – дверь была открыта, и нужно было лишь толкнуть ее от себя.
Первое, что Меркурий увидел, попав в прихожую, – разбитое зеркало, на самом крупном осколке которого был изображен символ, наполовину смазанный, но не поврежденный – магия, которую он активировал, жила, пульсировала в воздухе. Символ нарисовали особенной краской, насыщенной частичками магии, а потому увидеть его могли только те, кто обладал силой. Обычным же людям знак оставался невидим."
"В квартире было тихо, словно все спали.
Однако на кухне горел свет, и маг осторожно направился туда, чувствуя странную едкую гарь.
Хранительница лежала на полу без сознания, но дышала. Рядом неподвижно покоился ее молодой человек, с которым Настя с недавних пор решила жить вместе (Мерк надеялся, что это временная глупость). Они оба не приходили в себя, хоть и выглядели как обычные спящие люди, разве что чуть бледнее. Браслет не пропал – все так же оставался на руке Хозяйки.
