Небо вокруг кружилось, облака танцевали, пламя искрилось, вздымаясь кверху… А мы смеялись и целовались, не замечая ничего вокруг. В каждом прикосновении была нежность, в каждом вздохе – любовь. И искры сверкали так ярко и высоко, что казались падающими звездами. Последнее, что я помнила – моя спина коснулась земли, а губы Ярослава накрыли мои.
Проснулась я рано утром, вместе с рассветом – сегодня золотисто-красным, неистовым, и сразу поняла, что все еще нахожусь в теле Ярослава. Сам Зарецкий сладко спал рядом, трогательно подложив ладошки под щеку.
Я вздохнула и поправила сползшее с его обнаженного плеча одеяло – было прохладно из-за слегка приоткрытого окна.
Я чувствовала себя странно. Нет, голова больше не кружилась и не пылала жаром, как ночью, я даже порядком озябла во время сна. Зато в теле появились крайне необычные ощущения, которые накрывали его мягкими теплыми волнами снизу вверх, заставляя напрягаться мышцы пресса. Кроме того, сердце стало биться чуть чаще, и дыхание стало более глубоким.
Тотчас вспомнились обрывки сна, где я целовалась с Зарецким, и ощущения заиграли новыми красками, более яркими и болезненными, заставляя меня от неожиданности прикусить губу.
Заподозрив неладное, я села, откинула от себя одеяло, опустила взгляд вниз и простонала. Только не это. Нет, нет, нет. Утренний сюрприз. Я так этого боялась!
Идиотское мужское тело! Извращенец Зарецкий!
Я глубоко выдохнула, чтобы не заорать, и запрокинула голову назад, опираясь на вытянутые руки. Что теперь делать?.
.
Может быть, посмотреть в Интернете, как в таких случаях поступают мужчины?
Успокойся, Настя, это просто физиология, не более. Ты справишься.
Хотелось рыдать и орать одновременно. Но все, что я смогла, это лишь стукнуть кулаком по постели. Непонятное желание не пропадало, лишь усиливалось. Рука инстинктивно дернулась вниз, но я тотчас вернула ее на место.
– *Запрещено цензурой*! – громко и отчетливо сказала я.
– Ты чего? – проснулся Зарецкий. Голос его был хриплым после сна.
А глаза – непонимающими.
Я молча вытянула руку вперед и опустила указательный палец вниз, гневно смотря в окошко и понимая, что силой воли это странное чувство, плавно нарастающее все сильнее и сильнее, не убрать. Нужны другие способы.
Зарецкий сразу все понял. Он то ли смутился, то ли развеселился, то ли и то, и другое вместе.
– А-а-а… Ты только не переживай, – как-то глупо улыбнулся Яр, садясь рядом. Взлохмаченные волосы рассыпались по плечам и спине.
