– Я соблюдала все правила, – честно сказала я, забыв, что нахожусь в теле парня. Пилимонкин же крайне заинтересовался этой оговоркой:
– Соблюдала? – спросил он.
– Да, – тряхнула я головой, и только тычок в бок дал мне понять, что я совершила наиглупейшую ошибку.
Вот же блин!
– То есть соблюдал, – с улыбочкой поправилась я.
– Не употребляли ли вы алкоголь? – поинтересовался Пилимонкин.
– Нет! – воскликнула я.
– Как-то вы слишком неуверенно вели машину, – сказал задумчиво Пилимонкин. – Да и речь у вас бессвязная.
Попрошу вас пройти освидетельствование на состояние алкогольного опьянения.
– Что-о-о? – возмутилась я.
– Мы не пили! – в один голос со мной сообщил и Зарецкий.
– Выходите из машины, – велел Пилимонкин.
Пришлось выйти и сесть в патрульный автомобиль, стоящий неподалеку. Там, предупредив, что все действия будут фиксироваться на камеру, Пилимонкин составил протокол, вытащил мундштук, и, быстро рассказав о предстоящей процедуре, попросил в него подуть.
Я, не без труда вспомнив, что говорила Ранджи, тотчас попросила показать соответствующие документы и тщательно проверила состояние упаковки мундштука.
Пилимонкина это изрядно раздражало, и когда алкотестер показал, что я не пьяна, он обозлился еще больше, однако отпустил меня, буркнув: «Счастливого пути».
Я стрелой вернулась к Зарецкому и села за руль, злая как собака.
– Невероятно, – похлопал он в ладони. – Три минуты за рулем и тебя уже остановили.
– Это все ты виноват, – не растерялась я, выезжая на дорогу.
Больше я Зарецкого не слушала и ехала так, как хотела, несмотря на его вопли, плавно перешедшие в обреченное ворчание.
Небо в это время хмурилось все сильнее и сильнее; оно наливалось свинцом и чернело, грозя вот-вот послать на город грозу. Вдалеке слышались раскаты грома и изредка тучи озарялись вспышками далеких молний. Воздух был спертым, а ветер, до этого трепавший деревья за макушки, подозрительно затих.
К моему дому мы подъехали до того, как успела разыграться гроза, и даже успели забежать в магазинчик неподалеку, чтобы купить кое-какие продукты.
Яр при этом по привычке решил взять тяжелый пакет у меня из рук, а я машинально отдала его, вызвав у продавщицы весьма удивленный взгляд. Обычно в парах поступали наоборот.
– Она феминистка, – пошутила я.
– У него спина болит, – сказал Ярослав одновременно со мной. Женщина за прилавком еще раз странно на нас посмотрела, а я все-таки забрала пакет себе, понимая, что в теле мужчины есть свои плюсы, например, сила.
