– Яр, привет, – раздался позади меня женский голос. И мне вновь пришлось обернуться.
– Привет, – недовольно ответила я девушке с рыжими косичками, которая была в компании Ярослава. Видимо, она увидела меня и решила нагнать. Эта девица, насколько я помню, тоже говорила про меня неприятные вещи. Посмотрим, как ты сдашь мой «ненужный» предмет в конце семестра.
Разумеется, если я вернусь в свое тело.
– Как дела? – внимательно посмотрела на меня девушка. Я вдруг как-то сразу определила, что Зарецкий ей нравится.
– Хорошо, – осторожно ответила я. – А у тебя?
– И у меня. Слушай, мы собираемся вечером пойти в музыкальный бар, там будут выступать мои друзья, помнишь, я показывала тебе видео с ними, и тебе понравилось… Может, составишь нам компанию?
Я не могла не улыбнуться. Вот и небольшая месть.
– В другой раз, – отказала я рыжеволосой.
– Ох, хорошо, – явно расстроилась она. Но отступать просто так девица не хотела. Поэтому снова пристала: – А на выходных я и мои школьные друзья в поход идем.
Хочешь с нами?
– Нет, спасибо, – сказала я и пошла к лестнице. Вкус малины на губах никуда не пропадал, и я даже заподозрила Зарецкого в том, что у него что-то с пищеварением. Чтобы перебить мерзкий вкус, пришлось купить воду."
"Нужную аудиторию – потоковую – я нашла довольно быстро. Она была заполнена наполовину, потому я без проблем поднялась на самый верх и уселась за предпоследний длинный стол, за которым были свободны всего лишь пара мест. Я рассудила, что большая компания друзей Зарецкого захочет сесть вместе, а значит, выберет столы в середине аудитории – там они как раз пустуют.
Я, как прилежный студент, достала из рюкзака тетрадь, ручку и стала разглядывать сокурсников Ярослава – ничего особенного, студенты как студенты. Много парней – у нас на филфаке их было лишь несколько, и до пятого курса доучились немногие. Интересно, почему Зарецкий выбрал именно эту профессию? Хочет быть блюстителем законов и защитником справедливости? Или же ему интересна адвокатская практика? А может, он хочет работать в офисе с бумажками?
Почему-то мне казалось, что юриспруденция – не дело жизни Зарецкого.
Еще тогда, когда я проходила практику в школе, он казался мне натурой творческой, тонко чувствующей, хоть и подлой. Таким натурам нужны зрители – лучше всего восхищенные, а не четыре стены душного кабинета, едва уловимый запах только что напечатанных на принтере документов и планерки по утрам.
