– А ты за меня что, на работу пойдешь? – волком глянула я на этого болвана.
– Пойду, – с вызовом заявил он.
– Нет, – тотчас воспротивилась я, прикинув, как Зарецкий опозорит меня. – Ты сейчас позвонишь главредактору и скажешь, что я заболела. И будешь сидеть дома до тех пор, пока мы не поменяемся. Понял?
– Не понял, – ощетинился Зарецкий. – Какого ты командуешь?
– Просто я умнее тебя, – пояснила я ему с раздражением. В теле Яра я становилась куда более эмоциональной. – Прими это и слушайся. Сейчас позвонишь, мы позавтракаем и поедем к этой проклятой ведьме, – стала перечислять я.
– Сначала ты сходишь на конституционное право, – уперся Зарецкий. – Я хочу полувтомат. Там препод – жесть.
– Да как тебя могут сейчас волновать такие вещи? – не понимала я, всею душой стремясь к Джульетте, которая точно знала, в чем секрет наших перемещений.
– Очень просто. Я, знаешь ли, уверен, что мы вернемся обратно, – объявил Зарецкий.
Я не стала спорить с ним – не видела в этом смысла. Села на диван, привычно сведя колени вместе, что вызвало у Ярослава неоднозначную реакцию.
– Не делай так на людях, – попросил он меня со смешком. – Люди сделают неправильные выводы.
– Вчера ты что-то о подобном не заботился, – отозвалась я, вспомнив, как этот идиот широко расставлял ноги, сидя на диване. Оставалось надеяться, что Шейк ничего не видел.
– Я вообще смутно помню, что было вчера, – признался Зарецкий.
– Еще бы! – с сарказмом воскликнула я. – Ты же напился! Ты не имел права напиваться в моем теле.
– Я не знал, что делать, – развел он руками в стороны.
– Расскажи, что было, – потребовала я.
Лицо Ярослава перекосилось от болезненных воспоминаний.
– Я люблю женщин, – сказал он зачем-то. И насупился.
– И что? – не поняла я.
– И то.
– Подожди, – вдруг разобрал меня смех. – Ты хочешь сказать, что…
– Что твой урод поцеловал меня, то есть тебя, – с отвращением отозвался Зарецкий. Кажется, эти воспоминания были для него болезненными."
"Я мгновенно представила, как брутальный Карл тянется к замершему от испуга Ярославу, который в моих фантазиях имел свою внешность, но обряжен был почему-то в женскую весьма кокетливую одежду преимущественно розового цвета.
И весело рассмеялась. Кажется, раньше моя фантазия не была столь яркой и образной.
– Не смешно, – отозвался Зарецкий с обидой. – Я ему врезал. И этот придурок стал меня хватать, прижимать к себе и нести какую-то чушь. Но я ему еще раз врезал, – похвастался он, – и убежал.
