И рассказала ему обо всем. О том, что жила в семье Реутовых, о том, что сбежала, о том, как училась жить самостоятельно. Я не жаловалась, не говорила о том, как было тяжело – просто рассказывала монотонным голосом, перечисляя некоторые факты из своей биографии.
Не знаю, почему я позволила себе сделать это – впервые за много лет сказать правду. Возможно, я просто устала это скрывать.
А он слушал и молчал.
– Ты храбрая девочка, – только и сказал Карл, когда я замолчала. – Сильная.
– Глупая, – усмехнулась я, постепенно приходя в себя.
– Кто-то наверняка считает, что я поступила глупо, ведь могла жить совершенно другой жизнью. Но…
– Я тебя понимаю, – тихо сказал Карл. – Судьба все же странная вещь. Свела меня с кровной родственницей человека, с которым мы кое-что не поделили. – Он потер переносицу. – Удивительно.
– Удивительно, – эхом откликнулась я. – Ты не лжешь мне?
– Не лгу. – Я слышала в голосе Карла искренность. – Ты привлекла меня иным. Не своим родством с этим человеком.
– Чем же? – прошептала я.
– Ты необычная, – сказал он и подозвал официанта, оставив в растерянности. Мне никто и никогда не говорил, что я – необычная. А Ярослав так и вовсе обзывал Днищем. Глупый Енот.
Мне вдруг привиделось его лицо. Он улыбался, глядя на меня зелеными насмешливыми глазами."
"Наверное, сейчас Зарецкий веселится на вечеринке в компании с той девушкой, которая ответила на мой звонок, а я, находясь на свидании с другим мужчиной, думаю о нем.
Несправедливо.
– Все хорошо? – спросил Карл.
– Ты выглядишь бледной.
– Я беспокоюсь из-за дяди, – сказала я.
– Не стоит. И повторюсь – здесь и сейчас я с тобой не из-за него. Если бы ты была моим ключом к его сердцу, – немец позволил себе хмыкнуть, – поверь, я бы вел себя иначе.
Я только криво улыбнулась.
Мы вышли из ресторана и оказались на вечерней улице. Карл решительно взял меня за руку и повел вперед, вдоль горящих огнями витрин, а я шла за ним, чувствуя себя странно, как на распутье. Мне не нравилось, что решения принимает он.
Меня не устраивало его знакомство с дядей. Мной овладело чувство ненужности – паутина вновь липла к лицу.
И еще я думала о Зарецком, чтоб его черти съели.
Карл что-то говорил, а я молчала и лишь односложно отвечала на его вопросы, сама себе напоминая амебу. Что со мной происходит? Что за усталость в ногах? Почему руки такие слабые? Отчего в горле стоит ком?..
Я не знала. И ужасно злилась, хоть и не показывала этого.
