Рассекаю с ним голубое небо и вижу сверху, как ветер гладит колосья пшеницы, как проносятся по дороге одинокие автомобили, как у придорожного кафе ходят люди.
А в следующий миг я упала – так, как, бывает, падаешь во сне и просыпаешься с гулко бьющимся сердцем. И распахнула глаза, понимая, что уже не стою у поля, а сижу в машине, на заднем сиденье, откинув голову назад. Я оглядела себя непонимающим взглядом. И до меня не сразу дошло, что это мои руки, мои ноги и мое тело.
Мое! Не Ярослава!
Не контролируя себя, я ощупала лицо – мое.
И волосы, и шея, и плечи!
На всякий случай коснулась груди и удостоверилась, что она есть.
Я не могла в это поверить. Я вернулась в свое тело! Все встало на свои места!
По лицу расплылась улыбка, кажется, нервная. Господи, неужели все вернулось на круги своя?!
– Ты в порядке, Настя? – спросила Женя, которая так и не вышла из машины, но заметила мои странные движения и жесты.
– Да, – сказала я хрипло. – Сейчас приду.
И с этими словами я выбежала из машины.
Ярослава я нашла в том самом месте у поля, на котором я была пару минут назад. Он сидел прямо на земле, согнув одну ногу в колене, и улыбался. Взгляд его был сумасшедшим. Подозреваю, у меня – тоже.
– Ярослав?.. Это ты? – спросила я осторожно.
Он поднял на меня взгляд, посмотрел зачарованно, встал на ноги и вдруг обнял меня, крепко прижимая к себе.
– Я, – прошептал он счастливо.
И я не могла не обнять его в ответ. Это были самые странные объятия в моей жизни. И одни из самых искренних.
– Мы снова стали собой. – Отпускать его не хотелось, как бы странно это ни звучало.
– Стали, – эхом повторил Ярослав мне на ухо.
Мы одновременно отстранились друг от друга – по-настоящему счастливые, словно заново рожденные. Слабый ветер, принесший аромат разнотравья, трепал нам волосы. Солнечный свет лился на лица, заставляя щуриться. И мы крепко стояли на земле. В своих телах.
И все было так, как и должно было быть.
– Может быть, мы просто сошли с ума, а теперь рассудок вернулся? – спросил Яр.
– Может быть… В любом случае, ни ты, ни я никогда и никому не должны рассказывать об этом.
Зарецкий кивнул.
– Тобой быть… Интересно, – сказал он зачем-то, оглядывая меня с ног до головы. – Такая слабая. Не представляю, как вы, девушки, выживаете. – В его голосе не было осуждения или насмешки. Возможно, мне показалось, но я уловила даже какую-то странную неловкую нежность.
– Я тебе ноготь сломал, – добавил Зарецкий с покаянным видом.
