– Чтобы вода с волос не попала на пол и на тебя! – стала терять я терпение. Что за непроходимый дурак?!
– Я могу на край ванны сесть, – предложил он.
– Ты нагнешься, – сердито посмотрела на его лицо я.
– Сяду. Мне так удобнее, – стал Яр спорить.
– Нагнешься! Или я тебя нагну! – прошипела я.
В ванную комнату постучали. И озадаченный голос Алсу спросил:
– Ребят, все в порядке?
– Не лезь к ним, кошечка, – услышала я Олега. – Пусть играют. Я в следующий раз тоже так буду говорить.
И он опять захохотал.
В бессилии я стукнула по стене.
О чем там они подумали?!
– Зарецкий, – прошептала я, включая воду, чтобы нас не слышали. – Я тебя прошу по-хорошему. Пожалуйста. Нагнись. Так, чтобы волосы оказались над ванной. Иначе я тебя утоплю. Клянусь.
Ярослав, выразительно на меня глянув, все-таки подчинился. И я приступила к делу.
Я никогда никому не мыла голову – разве что куклам в детстве. Мыть же голову собственному телу казалось сюрреализмом, но я прогоняла прочь мысли о собственном сумасшествии, и, силясь отстраниться от всего происходящего, привычно набрала в ладонь шампунь с крапивой.
Я равномерно распределила прозрачную жидкость по всей длине волос, смыла, набрала шампунь вновь. Ярослав попытался вырваться, решив, что это все, однако я едва ли не прижала его к ванне – быть сильной мне ужасно нравилось. Затем в ход пошел бальзам.
– Зачем так много всего, – сплюнув попавшую в рот воду, спросил Ярослав.
– Скажи спасибо, что я не втирала перед мытьем масло, и обошлась без оттеночного шампуня и маски, – отозвалась я, заворачивая волосы в полотенце, чтобы сохли.
– Спасибо, – пропищал Зарецкий и решил поклониться мне в пояс. Полотенце тотчас упало с волос. Пришлось возиться с ним заново.
А потом подошла моя очередь для экзекуций. И место Яра заняла я.
Еще вчера эта ванна казалась мне просторной, но уже сегодня это ощущение исчезло – телу Зарецкого было мало пространства. Пытаясь не обращать внимания на чужие ощущения, я встала под душ, чувствуя, как упругие струи стекают по телу.
Я долго стояла под горячей водой, отогреваясь и удивленно рассматривая себя, пока Ярослав не спросил недовольно:
– Скоро ты? Или решила изучить каждую клеточку моего прекрасного тела? – В его голосе зазвучало неприкрытое ехидство.
– Самую главную клеточку, – отозвалась я еще более язвительно.
– Это какую? – заволновался Зарецкий, явно начав думать не о том.
– Сердце, – отозвалась я, прижимая ладонь к плоской груди и чувствуя биение чужого сердца.
– Даже жалко.
