И сама, стиснув зубы, сняла футболку, оставшись в спортивных штанах. Их я сниму в последнюю очередь. Господи, почему так неловко-то?
– Не смотри, – велел Ярослав.
– На тебя или на меня? – уточнила я.
– Никуда не смотри!
– Я думала, ты совсем худой, а у тебя, можно сказать, кубики есть, – коснулась я собственного живота и напрягла мышцы. – Пресс качаешь?
– Настя, – довольно-таки противным голосом спросил Зарецкий, – почему делаешь ты, а стыдно мне?
– Потому что ты сейчас девчонка, – отозвалась я, продолжая осматривать обнаженный торс.
Широкий разворот плеч, умеренный рельеф мышц, несколько старых шрамов, небольшое родимое пятно и волосы. Там, где их не должно быть – по крайней мере, на теле женщины.
Вот ты какой, Зарецкий!
– Хватит меня осматривать, – сердито сказал он.
– А ты ничего так, – сказала я, сгибая руку в локте и напрягая бицепс, как бодибилдер.
– Сейчас посмотрим, какая ты у нас, – вспыхнув, заявил Ярослав и быстрым движением сорвал с себя мокрую ночную рубашку, оставшись в одном белье, вернее, в нижней его части.
Кажется, Зарецкий и сам не ожидал такого эффекта и замер как вкопанный, глядя на самого себя.
Неловко стало нам обоим.
– Молодец, – сердито сказала я, кидая ему, горемычному, полотенце. – А теперь иди и прими горячий душ. И, надеюсь, ты помнишь, что душ принимают полностью раздетыми.
– Я сойду с ума, – жалобно сказал Яр. – Я уже сошел.
– Не ной.
Прикрывшись полотенцем, Зарецкий опасливо направился к двери – ванная комната располагалась на втором этаже, рядом со спальней.
– Полотенце вокруг себя оберни, горе луковое, – посоветовала я, набираясь смелости, чтобы снять штаны. – Не сверкай пятой точкой перед Карлом.
Его пальцы коснулись дверной ручки, и я крикнула:
– Стой!
– Что? – моментально обернулся он.
– Пойдем вместе, – вдруг решила я. – Я тебе не доверяю.
– Ты меня что, мыть будешь?! – заорал он возмущенно.
– Буду стоять рядом. За шторкой. И контролировать.
На это Ярослав согласился. И из спальни мы выходили вдвоем – оба завернутые в полотенца и с одинаковым ужасом в глазах.
Спустились вниз и, слава богу, никого не встретили. Друзья все еще оставались на кухне.
Зарецкий залез в ванну первым и включил воду. Из-за занавески высунулась его рука и нетерпеливо потрясла зажатым в пальцах полотенцем, мол, подержи его. Я покорно повесила полотенце на крючок.
– И что мне делать? – озадаченно спросил Яр из-за занавески.
– То, что ты обычно делаешь с собой в душе, – ледяным тоном отвечала я.
Он рассмеялся.
