– Зарецкий, убери, иначе хуже будет."
"– Ты не имеешь права считать меня жалким, – явно не слышал меня он. – Потому что, черт подери, я не такой.
– О да, конечно, – с сарказмом в голосе сказала я. – Ты не такой.
И рассмеялась. Весело и беззаботно.
Не знаю, что стало причиной – мои слова или мой веселый смех, но Ярослав вдруг шагнул ко мне – так, что оказался близко-близко. Я видела, как блестят его темные в ночи глаза, и на миг мне показалось, что эти глаза – как небо, которым я любовалась только что.
Вместо того чтобы убрать пальцы, Ярослав наклонился ко мне.
Мы смотрели друг на друга со взаимной ненавистью, которая воспылала сегодня ярче потонувшего в озере заката.
– Я последний раз говорю – убери руки, – велела я ледяным голосом.
– А то – что? – спросил он прямо.
Наши лица едва не касались. И я в какой-то момент поняла, что мое сердце бьется все еще так же сильно. Но от испуга ли?..
К чувству злости вдруг присоединилось еще одно, плохо контролируемое и неизвестное. Чем-то оно было схоже с яростным желанием победить, доказать, что ты лучше, чем соперник, однако к соперникам меня так никогда физически не тянуло, и дыхание не учащалось от глупой, неизвестно как пробравшейся ко мне в голову мысли, что я могу поцеловать его.
Того, кто мне неприятен. Того, кто жалок.
– Ну что, что ты сделаешь? – со злой усмешкой спросил Ярослав, не собираясь отпускать руку.
Плохо контролируя, что делаю, я запретно приблизилась к парню и неожиданно для нас обоих укусила его за нижнюю губу – не больно, скорее унизительно.
Вернее, я хотела, чтобы это было унизительно, и мне было непонятно, чем я руководствовалась, однако Яр воспринял это совсем иначе.
– Ты ненормальная? – спросил он, резко отстранившись. В его голосе легко улавливалось изумление.
– Более нормальная, чем ты, – сообщила ему я, небрежно провела ладонью по его шее, щеке и больно запустила пальцы в светлые волосы на затылке, притягивая к себе.
Ты – мой. И ты будешь делать то, что хочу я.
Это я могу сделать тебе больно, это я могу тебя унизить.
И я могу подарить тебе свою благосклонность.
И этот поцелуй – тоже.
Я, едва касаясь, провела носом по его подбородку и внезапно почти впилась в губы Яра, целуя жестко, властно, без грамма нежности, но с неожиданным упоением. И он отвечал мне ровно с такими же эмоциями, безуспешно пытаясь перехватить инициативу и крепко прижимая к себе свободной рукой.
Я не понимала, что делаю. Не понимала, что чувствую. Я просто хотела этого – здесь и сейчас. И я делала это.
