– Я всегда хотела спросить – ты жалеешь о том ребенке? Который бы мог быть твоим, но…
– Я отлично знаю, что это твоих рук дело. И если ты еще когда-нибудь заговоришь об этом, пожалеешь.
Тимофей говорил спокойно, но Ирина буквально кожей почувствовала его ненависть, похожую на стремительный поток расплавленного железа.
– Ротенбергер догадался, что я – больше не Хранитель, – неожиданно перевел он тему.
– Ты вернешься? – жадно спросила Ирина. Но тотчас сама себе ответила: – Нет… Ты все равное ему нужен – через тебя можно узнать, кто следующий Хранитель.
– Верно, – сухо подтвердил Тимофей. – Тебе не следует с ним общаться.
Распрощались они холодно и вовсе не по-супружески – а как почти незнакомые люди.
После разговора Ирина бездумно шагала вперед по усеянной солнцем дорожке, и все ее мысли были о прошлом.
А перед глазами стояла десятка пик.
* * *То, что Настин телефон остался у него, Ярослав понял не сразу. Лишь спустя несколько часов после ее отъезда, когда вместе с Шейком собирался домой.
Можно было остаться у друга, но Яр решил, что лучше выспится у себя дома, в своей собственной удобной кровати, нежели чем будет ютиться с Шейком на диване или вообще на полу. Он так и не включил собственный телефон, не желая разговаривать с Полиной. А когда вдруг в спальне Вана раздалась громкая звонкая мелодия из оперы «Князь Игорь», Яр понял, что Мельникова забыла свой телефон, и вприпрыжку бросился за ним.
– Он не в себе, – вздохнул Шейк и потер широкими ладонями лицо. Спать хотелось и ему.
Они с Ярославом вызвали такси и теперь ждали, когда оно подъедет, чтобы отправиться по домам.
– Она ему нравится, – сказал Ван, который за долгие годы дружбы научился понимать Ярослава.
– Странно она ему нравится, – удивленно произнесла Женя, которая стояла рядом, прижавшись спиной к груди своего парня. Она то и дело украдкой зевала, но упорно не шла спать.
– Это же Зарецкий, – пожал плечами Ван, и в его голосе слышалось веселье. – Весь в противоречиях. Тетя Марго рассказывала, что детском саду он регулярно кусал девочку, которая ему нравилась.
В первом классе исправно дарил жуков другой девчонке. А в классе восьмом, когда мы уже вместе учились, доводил одну девятиклассницу по телефону, потому что влюбился. Он ей названивал днями и ночами и каких только пранков не придумал.
– Странно у него любовь выражается, – улыбнулась Женя, поглаживая Вана по руке.
– Яр странный, – согласился тот и легко поцеловал девушку в щеку.
