– Я обязана перед тобой отчитываться? – приподняла бровь Настя. – В письменном виде или хватит устного доклада?
– Отвечай! Это она тебя подослала? – в голосе Олеси был вызов. А в серо-зеленых глазах – злость.
– Кто – она? – не поняла Настя. Ей хотелось убраться куда подальше, прочь от этого места, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. Проанализировать случившееся. Понять, что с ней не так.
– Наша дорогая матушка, – хмыкнула Олеся.
Настя ожидала услышать все, что угодно, но не это. И засмеялась. Правда, смех ее был стальной, искусственный.
– С ума сошла? С вашей, – подчеркнула Настя местоимение язвительным тоном, – дорогой матушкой я не виделась давно. И в будущем видеться не планирую. Можешь передать ей привет. А, впрочем, не надо.
Девушка попыталась вырвать руку из пальцев сестры, но та слишком цепко держала ее.
– Значит, отец, – прошептала Олеся почти в отчаянии, которая моментально переросла в ненависть. – Тогда это он тебя подослал? Как ты узнала, где я? Уже доложила? Передай, что я не выйду за этого старого урода.
Они отняли у меня Лешу. Но отнять меня у самой себя у них не получится. Так и передай.
– Ты дура? – прямо спросил Настя. Она ничего не понимала и не хотела понимать.
– Что он велел тебе сделать? Вернуть? Заплатил деньги? Ты ведь падкая на деньги, как все Реутовы! – перестав сдерживаться, закричала Олеся.
– Убери руку, – сказала Настя спокойно.
– Отвечай мне, – потребовала Олеся и сильнее сжала пальцы.
– Руку, – повторила Настя.
– Иначе – что? – стиснула зубы сестра.
– Иначе я тебя ударю, – предупредила Настя.
Олеся резко отпустила ее. Почти оттолкнула в сторону.
– Такая же, как мать, – выплюнула она вдруг с презрением.
Настю словно током ударили.
– Что ты сказала? – проговорила она, и в ее глазах моментально разбушевалась холодная метель ярости. – Повтори.
– Вся в свою паршивую мать. Только деньги, деньги, деньги… Власть и бабки – вот что вас интересует. Ты ушла, не потому что хотела свободы. Ты ушла, чтобы повысить ставки.
Знала, расчетливая дрянь, знала же, что однажды вернешься и предъявишь свои права на наследство.
– Извинись, – едва слышно сказала Настя. Порыв ветра взметнул ее волосы. Любое упоминание о матери она воспринимала болезненно. А за такие слова – хотела ударить. Ударить с силой, чтобы это хрупкое тело отлетело в стену.
Она была зла – так зла, что лед, покрывший вены, трескался.
– Ты просто не знаешь, – зашептала Олеся. На ее щеках и шее горели алые пятна.
