Иногда давление у меня и правда резко падало. – Просто надо выпить крепкий кофе.
– Давай организуем, – обрадовался Ярослав. Он и в самом деле заказал двойной эспрессо.
Напиток взбодрил. Я почувствовала себя гораздо лучше, однако ощущение легкого опьянения не проходило. Тело казалось невесомым, как и разум.
Цвета стали ярче, запахи – насыщеннее, музыка – проникновеннее. А мир – чудеснее.
Еще немного, и я бы поверила в волшебство.
Мой взгляд отчего-то остановился на руках Ярослава – одна из них лежала на столе, сжимая мобильный телефон.
Второй он подпирал подбородок.
Кисти рук у него были красивые – узкие, с длинными пальцами, почти изящные, как подобает творческим людям, с рельефно прорисованными суставами. А еще – ухоженными. И мне почему-то это безумно нравилось.
В какой-то момент в моей тяжелой голове мелькнула мысль, что Яр, должно быть, нежен с девушками. И тут же захотелось, чтобы его пальцы коснулись моих.
– Чего это ты так смотришь? – его подозрительный голос вырвал меня из раздумий.
– Куда? – спросила я, с трудом поднимая взгляд на его лицо.
– На мои руки.
– Думаю, сколько бы твои пальцы смогли обхватить октав на фортепиано, – сказала я, сама себя не понимая. Перед глазами мелькнула картинка, как Яр играет – что-то из раннего Бетховена.
– И сколько? – полюбопытствовал Зарецкий со смешком.
– Больше, чем мои. Легко бы взял дециму.
– Что это?
– Музыкальный интервал. Может быть, пойдем? – спросила я, отчего-то решив, что нужно уйти – прямо сейчас.
Оставаться здесь не хотелось.
Хотелось воздуха и свободы.
Мы расплатились и вышли из кафе на ярко освещенную улицу.
– Вызови такси, – сказал Зарецкий.
– Нет, я не поеду домой, – покачала я головой. Слишком было хорошо здесь и с ним, несмотря на то, что чувствовала я себя все так же странно.
– А что ты собираешься делать? – удивленно спросил парень. – Сбегаешь в магазин за бутылкой для поднятия тонуса? Ну чего ты так смотришь? Ладно-ладно, признаю, шутка за двести пятьдесят, но другие ты не понимаешь.
– Хочу гулять, – глядя в небо, сказала я и медленно пошла по набережной ближе к воде, качающей блики.
Мой мир тоже качался, и в какой-то момент я, споткнувшись, едва не упала. Однако Зарецкий, увязавшийся следом, вовремя подхватил меня.
– Как с пьяной, – проворчал он. – Вроде ничего при мне не пила, а позоришь и…
Увидев мой взгляд, он неожиданно замолчал. Без слов взял под руку и аккуратно повел к пустующей скамье под тронутой золотом кроной березы.
С реки тянуло легкой прохладой.
