И когда началась лекция, первым делом я сказала:
– Понимаю, что литература не является для вас главным предметом. Однако ее, как и все прочие предметы, вы обязаны добросовестно посещать. Поэтому, – я внимательно глянула на студентов, не обращая внимания на легкий гомон на последних рядах, – на зачете я буду учитывать ваши посещения. Старосты, пожалуйста, отметьте присутствующих.
По аудитории разлетелся недовольный гул, однако спорить со мной не стали.
Наш университет считался довольно-таки престижным, а потому всегда и везде подчеркивал демократичность в политике по отношению к учащимся.
Многие преподаватели не настаивали на непременном стопроцентном посещении своих лекций, считая, что пропущенный материал студент сможет пройти самостоятельно, и самым главным для них был итог – то есть экзамен, который они принимали достаточно строго. Хотя, конечно, встречались и те, для которых дисциплина и посещаемость стояли на первом месте. Я лично знала парочку таких преподавателей, которые могли поставить «автомат» только за посещаемость, но не скажу, что разделяла их точку зрения.
Я продолжила лекцию по миру античной литературы, плавно перейдя с Древней Греции на Древний Рим. Однако отсутствие Ярослава стало для меня досадным происшествием. Вначале лекции я то и дело поглядывала на дверь, думая, что вот-вот он зайдет, однако ни его, ни Вана не было в аудитории.
* * *В конце пары я собрала листки со списками и пробежалась по ним глазами. И тотчас возликовала. Так и есть! Кто-то недрогнувшей рукою вписал в список Зарецкого Я.
, который, между прочим, был старостой. Рядом был приписан и его друг – Дейберт И.
– Подождите-ка, – задержала я уже собирающих вещи студентов, которых хотела отпустить на пять минут раньше. – Хочу проверить посещаемость лично. По вашим спискам в конце каждой лекции буду выборочно называть несколько фамилий, чтобы убедиться в вашей честности.
Меня одарили не слишком приятными взглядами. Все-таки имен в списках было несколько больше, чем присутствующих.
Однако спорить со мной не стали.
Когда я добралась до фамилии Енота, с места поднялся какой-то тощий
Паренек, решивший выдать себя за него.
– Вы староста? – спросила я спокойно, поставив в уме галочку, кого на зачете буду спрашивать с пристрастием.
Он кивнул.
– Какой он староста, – раздался вальяжный голос, принадлежащий, кажется, парню, с которым на прошлом моем занятии едва не подрался Ярослав. – Нет Зарецкого.
На него возмущенно зашипели одногруппники.
