Он не спешил отстраняться, присматривая одновременно и за дверью, и за окном, но не забывая при этом следить за реакцией Арабеллы. Он не переставал ласкать ее тело, заставляя восхитительно краснеть. Наконец, он поднял голову и, обхватив Арабеллу руками за талию, легонько встряхнул ее.
— Ты до сих пор не дала мне ответа.
— Да, — сказала Арабелла, сверкая глазами. — Мне очень нравится время от времени перевоплощаться в Марию Павловскую.
Рассмеявшись, Хьюго снова заключил ее в свои объятия.
— Когда же мы поженимся?
Очерчивая своим маленьким пальчиком его крепкий подбородок, она задумалась на мгновение и ответила:
— Нам нужно долго ждать?
В этом вопросе прозвучало плохо скрываемое томление, и Хьюго немедленно отреагировал:
— Только если тебе того хочется.
Арабелла усмехнулась:
— Сомневаюсь, что нас смогут обвенчать завтра же.
— А почему нет? — удивился Хьюго, подмигивая.
На лице его возлюбленной появилось озадаченное выражение.
— Разве такое возможно? Мне казалось, приготовления занимают целую вечность.
— Только в том случае, если тебе хочется большого торжества. Тогда — предупреждаю — все приготовления могут растянуться на долгие месяцы. У меня большая семья, рассредоточенная по всей стране. С доброй половиной родственников вообще не так-то просто связаться.
Идея длительного ожидания Арабеллу совершенно не прельщала.
— Раз это можно устроить, давай в самом деле поженимся завтра. Сделаем остальным сюрприз — опередим их.
Хьюго усмехнулся:
— Хоть ты и глупышка, временами говоришь удивительно умные вещи.
— В самом деле? — отозвалась Мария Павловска.
* * *Мартин Ротербридж с легкостью прочел смущение на лице Лиззи, появившееся у нее в тот момент, когда он вошел в малую гостиную. Оно очень, ей шло и было хорошо знакомо Мартину. Усмехнувшись, он прямиком направился к ней, взял ее руку, поцеловал и положил себе на сгиб локтя.
— Давай выйдем в сад. Я хочу поговорить с тобой.
Так как разговаривать с Мартином в саду уже вошло у Лиззи в привычку, она повиновалась, сгорая от любопытства узнать, что же он хочет ей сказать, и удивляясь, отчего это сердце вдруг так тревожно забилось.
Мартин повел ее по дорожке, по периметру опоясывающей главный газон. Наконец, они достигли арки, опутанной плетистыми розами, — это был вход в розарий. Здесь стояла каменная скамья, купающаяся в солнечных лучах. Мартин кивнул, и Лиззи присела, шелестя муслиновыми юбками. Задумавшись на мгновение, он сел подле нее.
