Вороновы что, не в курсе, что это банда находится под крышей других дворян?
— Они, может, и в курсе, — медленно произносит Павел. — Но вряд ли знают, под кем конкретно.
— Тогда надо им рассказать, — хлопает ладонью по столу Жанна. — Пошли делегата в их поместье. Пускай «вороны» платят компенсацию за ущерб. Общая сумма десять миллионов — активами и деньгами. Срок — месяц. Если откажутся — мы их сметем.
— Эм, дорогая, — вставляет барон. — Времена нынче другие, чем двадцать лет назад. Сейчас мы не можем напасть на дворянина другого княжества просто так.
А Вороновы — вассалы Долгорукого.
— Значит, отправляй делегата также и к Долгорукому, — отмахивается баронесса, не моргнув и глазом. — Пускай услышит о нашем требовании к его воронам. Про угрозу так и быть не говори. Вот если откажутся, то уже придумаем как их уничтожить."
"— Хорошее решение, милая, — нервно улыбается Павел.
Барон сильно переживает. Его приказ по-тихому устранить Вещего грозит обернуться напряженными отношениями с князем Долгоруким.
Когда это успело так далеко зайти? Вместо того, что получить голову мальчишки, Павел теперь вынужден разгребать это дерьмо. И здесь явно же замешан сам Вещий. Слишком удачное совпадение. Ведь Буравчики должны были прикончить пацана тем же вечером. Больше всего сейчас барона пугает риск того, что Жанна узнает о его приказе Буравчикам. Всё же хорошо, что все бандиты устранены. Меньше свидетелей. Надо также еще и безопасника Колчанова отправить на тот свет. На всякий случай.
* * *— Я знаю, что ты любишь сладкое, Даня, — улыбается Маша, поправляя длинные черные волосы.
— Поэтому привела тебя сюда. Здесь очень вкусный малиновый чизкейк.
— О, отлично, — улыбаюсь. — Я как раз проголодался.
Нисколько не преувеличиваю. Деловые переговоры слишком меня утомляют. Встреча с Стенкиной завершилась удачно. Я стал обладателем приличного пакета принадлежавших ей акций, а она продолжила работать в кресле директора.
Мы с княжной усаживаемся за столиком у окна, заказываем тортики и кофе. Кушаем, беседуем.
Вкусно, уютно, но сейчас мы и до серьезных разговоров дойдем. А так не хочется.
— В обще, Даня, — начинает Маша, грустно взглянув на меняя. — Ты навсегда останешься моим мальчиком, но между нами, ты должен понимать, огромная пропасть.
— Сословная пропасть, — вторю я ей.
— Что? Ах, да, — кивает княжна. — Именно она. В каждую нашу встречу с тобой мне было безумно хорошо. Ты умный, добрый веселый, но…
— Не беспокойся, Маша, — улыбаюсь с облегчением.