Но когда утром я вышла с собаками на прогулку и увидела на снегу дорожку из лепестков роз, которая тянулась от забора до мусорных баков, я окончательно убедилась в том, что Лиам мне не лгал.
Я ненавидела Каллахана…
За сорванное свидание с Лиамом, за его перманентное хамство и за собственное сексуальное возбуждение, которое испытываю всякий раз, когда эта татуированная груда мышц появляется на горизонте. Мне невыносимо находиться с ним рядом в одном помещении.
Дрожь в коленях, кислородное голодание, учащенное сердцебиение – все это лишь ма́лая часть побочных эффектов от Дэйва Каллахана.
Черт бы его побрал.
Надеюсь, Лиам станет моим противоядием.
Он милый и, кажется, я по-настоящему ему нравлюсь.
Дэйв неторопливо прошаркал мимо меня и что-то с грохотом швырнул в мусорную корзину. Я повернула голову и ошарашенно уставилась на синий рукав джерси, который свешивался через пластиковый край.
Я моргнула. Затем еще раз.
Мой рот открывался и закрывался, как у снятой с крючка рыбы.
– Ты… ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! – заорала я, задыхаясь от возмущения.
Каллахан встал напротив меня, как каменная статуя, на лице которой не отображалось ни единой гребаной эмоции. В то время как я буквально кипела от гнева. Он склонил голову набок и прикоснулся кончиком языка к верхней губе.
– Проклятье, еще парочка таких горячих взглядов, и я окажусь в тебе, – он провел рукой по внушительной выпуклости на своих джинсах. – Я едва сдерживаюсь, Микаэла.
Мои щеки охватил пожар. Я сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.
Боль вернула мне чувство собственного достоинства. Я посмотрела в темные глаза, которые обожала и ненавидела, и произнесла самую большую в мире ложь:
– Я хочу Лиама. Не тебя.
Я не успела опомниться, как губы Дэйва обрушились на мои. Одной рукой он смахнул на пол тарелки, а другой – приподнял меня, усаживая на расчищенный стол. Дэйв резко раздвинул мне ноги и устроился между ними, продолжая жадно меня целовать.
Я задыхалась под его губами.
Святые небеса!
Мне не хватало гребаного воздуха!
Пульсация между ног отключила мое сознание.
Короткое платье превратилось в жалкую смятую тряпку. Его эрекция терлась о тонкую кружевную ткань моих трусиков, доводя меня до сумасшествия. Я предприняла жалкую попытку отстраниться, но рука Дэйва лишь крепче сжала мне шею.
Я ничего не понимала.
Я ничего не контролировала.
Каллахан целовал меня так, словно пытался проглотить.
Никто и никогда не целовал меня ТАК.
