Точнее, не к дому, а к обветшалому двухэтажному строению грязно-серого цвета, территория которого была огорожена низким забором из ржавой металлической сетки.
Первый этаж дома представлял собой прихожую, кухню и гостиную – одновременно. Рядом с обеденным столом находилась вешалка с верхней одеждой, а между стиральной машинкой и маленьким холодильником стоял старый потертый диван. Площадь первого этажа была меньше, чем комната кладовой в моем доме. Но несмотря на весь этот захламленный хаос, здесь было довольно чисто.
За исключением пары пустых пивных бутылок и трех пакетиков из-под презервативов на журнальном столе.
Мы поднялись по узкой деревянной лестнице на второй этаж. Микки сбросила куртку, заглянула за дверь одной из трех комнат и облегченно вздохнула.
– Слава богу, сестры нет дома.
– Вы не ладите?
– Можно сказать и так, – Микки подошла к следующей двери, развернулась ко мне и смущенно нахмурила густые брови. – Постой здесь, ладно?
– Аха, – фыркнул я и упрямо вошел в комнату следом за ней.
Я был уверен, что сейчас увижу мрачную пыточную, с кровью на стенах и каким-нибудь подвешенным на дыбы бедолагой, под жалобные стоны которого эта Сатана засыпает, но нет…
Комната размером с обувную коробку словно сошла со страниц скандинавского журнала о философии уюта в интерьере. Кремовые стены были увешаны светодиодными гирляндами и рядами многочисленных цветных фотографий на деревянных бельевых прищепках. На крошечном белом столе лежал ноутбук.
Над столом висела неровно прибитая полка, на которой стояли книги по искусству фотографии, толстые восковые свечи и старенькая пленочная камера «Canon». Все остальное пространство занимала небольшая кровать, накрытая серо-белым шерстяным пледом в крупную клетку, а в воздухе стоял потрясающий аромат каких-то тропических фруктов. Может, дыни или папайи.
Микки притащила из коридора большой коричный чемодан, распахнула его и принялась укладывать одежду, которая находилась в выдвижном нижнем ярусе кровати.
Охренеть. Я впервые видел, чтобы там кто-то хранил свою одежду, но места для обычного шкафа в этой спальне действительно не было.
– У твоего парня не стоял? – небрежно поинтересовался я, разглядывая висящие на стене фотографии.
В основном это были селфи Микки с каким-то рыжим ублюдком, который выглядел так, словно всю жизнь жрал дерьмо на завтрак.
– Что?! – Кажется, мой вопрос ее очень удивил.
