– Фотографии журналу действительно продала Сантана, – задумчиво произнес Бобби, вытягивая воздух из моих легких. – Только…
– Что «только»?
– Только здесь написано, что ее зовут Эмбер, не Микаэла. Это что, ее мать?
Меня затошнило.
Тупая боль в висках превратилась в пульс, сдавливая голову настолько, что мне показалось, будто она сейчас треснет, как спелый арбуз.
– Дэйв, ты меня слышишь?
– Сестра, – выдавил я.
– Ясно, – вздохнул Бобби. – Так каковы наши дальнейшие действия? Готовим бумаги в суд? Разумеется, они уже отозвали тираж, но…
– Никакого суда.
– Дэйв, не дури, мы сожрем их в два счета.
– Ты что, оглох? Я же сказал – никакого суда!
– Тебе даже не придется ездить на заседания…
– Бобби, еще одно слово о сраном суде, и ты уволен, – прорычал я, теряя терпение.
Фишер выругался и прервал звонок.
Я швырнул телефон обратно на стол, вскочил с кровати и принялся мерить шагами комнату. Мысли в голове шумели подобно рою рассерженных пчел.
Если допустить, что Микки к этому непричастна, то как эти снимки попали к ее сестре? Когда она успела их сделать, и почему я об этом не знал?
Мне нужны долбанные ответы!"
"Раскрыв ящик стола, я вытащил упаковку адвила и вытрусил на ладонь две таблетки, которые сразу же проглотил.
Мне требовалось как можно скорее избавиться от последствий бессонной ночи. Я чувствовал себя конченным мудаком, что было вполне справедливо. Вчера вечером эмоции захватили мой разум, и я потерял контроль. Даже если Микки на самом деле продала журналу эти сраные фотографии, я не должен был так себя с ней вести.
То, как она вчера посмотрела на меня…
Каждый раз, закрывая глаза, я видел эту ненависть, сверкающую в ее больших зеленых глазах.
Это убивало меня.
Еще вчера я был готов вышвырнуть Микки из дома и навсегда забыть о ее существовании, но сегодня все ощущалось иначе. Эмоции остыли, словно их затушили холодной водой, а сумасшедшие чувства, которые я испытывал к Микки – наоборот, стали ощущаться острее.
Эта проклятая любовь – самый сложный механизм на свете. Я ума не приложу, как с ним нужно обращаться, и от этого постоянно чувствую себя полным идиотом.
Выйдя в коридор, я подошел к двери, ведущей в спальню Микки, и меня словно парализовало.
Что я ей скажу? Вряд ли она вообще захочет со мной разговаривать после вчерашнего. Может, лучше встретиться с ней на нейтральной территории? Например, на кухне или на улице, во время прогулки с собаками…
– Смелее, трусливый ублюдок, – пробормотал я себе под нос и резко дернул дверную ручку.
