Поднявшись на ноги, надменно усмехнулась – какой же Алекс жалкий и ничтожный ублюдок, самоутверждающийся за счет слабых, как вообще она могла видеть в нем что-то хорошее. Он ничем не лучше ее извращенца-мужа. Отвращение росло в геометрической прогрессии, но Лиза старательно гасила его в себе. Ни к чему демонстрировать свое отношение, она позволила использовать тело, но волю ему не сломить."
"Ярость клокотала в груди Алекса и требовала крови: наказать, раздавить, уничтожить. Ему нужны были эмоции, но Лиза упорно оставалась безучастной.
Не справившись с самим собой, он скинул все со стола и грубо толкнул ее на него. Хотел получить ее тело здесь и сейчас, отыметь, как последнюю шлюху, как всегда мечтал, вымещая похоть на других проститутках, и выкинуть из своей жизни. Отомстить за все страдания, выплеснуть на нее все, что накопилось в душе, все, что медленно убивало его все эти годы. Физическим выбросом адреналина надеялся освободиться от Лизы раз и навсегда, стереть из памяти нежный образ, заменить другим, грязным и пошлым, растоптать на корню вновь пробивающиеся ростки светлого чувства.
Прижавшись обнаженной грудью к холодной столешнице, Лиза невольно всхлипнула, но быстро взяла себя в руки и не позволила слезам пролиться. Внутри все сжалось от страха, а к горлу подступила тошнота. Благодаря рассказу Алены примерно представляла, что ее ждет дальше, и пыталась хоть как-то к этому подготовиться. Лиза ненавидела чувство собственной беспомощности и знала только один способ справиться с ним – абстрагироваться от всего.
Прикрыв глаза, попыталась расслабиться и сфокусироваться на самом важном – на цели ее мучений.
Алекс решительно подошел к столу, намереваясь как можно быстрее воплотить задуманное. Но, увидев ее оголенную спину с выступавшими лопатками так близко, дрогнул. Воспоминания, неожиданно яркие и острые, пленили его. Перед глазами появилась давно забытая картинка, как он ласкал ее, осыпал частыми поцелуями безупречное тело, как горячо любил Лизу и как страстно она отвечала ему.
Мышцы дрожали от перенапряжения, как ни пытался он вернуть кипевшую недавно ненависть, ничего не получалось. Злость утихла, точнее, ее просто снесло набегающей волной нежности. Алекс задохнулся от внезапно обрушившихся на него эмоций. Понимал, что проигрывает в схватке с самим собой, проигрывает Цареву, жившему внутри него, подчистую. Слишком свежи были в памяти заживо похороненные чувства. Слишком сильно любил ее когда-то и не мог поступить с ней так.
