Краснова судорожно пыталась зацепиться за стремительно убегающее сознание, но новый приступ тошноты сводил на нет все ее попытки.
Гилберт среагировал молниеносно: за доли секунд сократил расстояние между ними и успел поймать Лизу. Присел на корточки и положил ее голову себе на колено. От страха сердце ухнуло вниз, растерянность накрыла незаметно. Ее неестественная бледность и холодность кожи пугали, он отчаянно старался привести Краснову в чувство – несильно хлопал по щекам и гладил по волосам.
Но она не просыпалась.
Лишь на секунду представив, что это конец, что он потерял ее навсегда, Алекс ощутил, как леденеет его душа, каждая клеточка одна за другой медленно отмирает, отчаянье, подобно вирусу, заражает весь организм. Он испугался настолько, что сам чуть не потерял сознание. Оказался совершенно не готов к такому форс-мажору и просто не справлялся с нагрузкой.
Пребывая в таком эмоциональном стрессе, он и не заметил, как привычная маска безразличия, с которой уже сроднился, слетела с лица, обнажая истинные, неподдельные чувства.
Царев с легкостью справился с Гилбертом, одним выверенным ударом отправил его в нокаут и вырвался наконец на свободу, чтобы помочь любимой женщине. Эта любовь была до такой степени сильной, что любые преграды казались сущим пустяком. И даже десять лет тягостной разлуки не ослабили их ментальную связь ни на йоту.
– Лиза, ты чего, а? Ну давай же, хорошая моя… Открой глаза… – отчаянно шептал он в надежде, что она все же услышит.
Нежный, бархатистый голос проникал в ее сознание, безжалостно выдергивая из холодной темноты.
– Лис…
Электрический ток пробил по венам. Только один человек называл ее так. Только на его интонацию сердце отзывалось мучительным спазмом, а пульс непроизвольно учащался. С трудом разомкнув веки, Лиза попыталась сфокусировать взгляд на человеке, нависшем над ней, но картинка получалась нечеткой.
Она растворялась в свинцовом тумане его глаз, тембр, до боли знакомый и родной, только помогал воображению дорисовывать ускользающие в реальном измерении детали.
Краснова знала, что все это – обыкновенная галлюцинация. Столько раз она видела Царева в прохожих, искала его в толпе и, когда находила, думала, что теряет рассудок. Но сейчас так хотелось поверить в чудо. Она искренне желала обмануться, хотя бы ненадолго оказаться в любимых руках, почувствовать так и не забытые тепло и счастье.
– Женька… Ты вернулся… – ресурсов хватило лишь на сдавленный шепот и слабую, но искреннюю улыбку.
