С разных сторон под лапами охонгов скрипели ветки и хлюпала вода в лощинках, слышалось их верещание и голоса ловчих. Их с Богуславской еще не увидели, слава богам и местной буйной растительности, но количество наемников было таким, чтобы и крысозуба не пропустить.
Деревья росли все реже, а, значит, и лес просматривался дальше. Спереди раздалось тонкое верещание охонга — и Макс, резко остановившись, выругался и толкнул Алинку к витому папоротниковому стволу. И свистящим шепотом приказал:
— Лезьте вверх, быстро.
Алина даже не стала спрашивать как — хотя папоротник напоминал мясисто-зеленую детскую горку, закручивающуюся по спирали в небеса и там распадающуюся на гигантские листья. Кое-где края ""желоба"" почти смыкались, где-то расходились — и принцесса, пыхтя, упираясь руками и ногами в ребристую прохладную кору, лезла вверх, слыша позади такое же тяжелое дыхание Тротта и стараясь двигаться поскорее. Внутри папоротника сильно пахло чем-то, напоминающим лавровый лист, смешанный с алоэ.
— Еще, — шипел инляндец, когда Алина останавливалась в страхе, что дрожащие руки подведут и она сорвется вниз, утянув за собой и профессора. — Выше. Иначе нас учуют.
Она лезла и лезла, не обращая внимания на мешающие крылья, пока в очередном витке, пятом или шестом по счету, Тротт не дернул ее за ногу, призывая остановиться.
Здесь ""желоб""-ствол располагался почти вертикально, и края его сходились совсем близко — между ними была щель сантиметров двадцать, не больше. Внутри он напоминал широкую бочку.
Алина изо всех сил упиралась руками и ногами в стенки, растопырила и крылья, но руки немели, отказывали.
Снизу послышались голоса.
— Сейчас упаду, профессор, — прошептала Алинка, с отчаянием представляя, как она выкатывается из этой ""горки"" прямо под ноги преследователей.
— Не вздумайте, — процедил он. Зашевелился, — принцесса даже боялась опустить голову, чтобы посмотреть, что он делает, — а инляндец подполз выше, ей за спину, и, упираясь только ногами, достал у нее из ножен кинжал, воткнул рядом с ее рукой.
— Держитесь, — его нож вошел в кору рядом со второй ладонью. Алинка вцепилась в рукояти, а Тротт обхватил ее за талию и прижал к себе. Сразу стало легче."
"И Алина затихла, глядя из укрытия вниз, на землю, где остановились два охонга со всадниками. Ей было жарко, за спиной тяжело дышал профессор Тротт — он тоже был горячий и напряженный, и сердце его колотилось так же, как ее собственное.
