Одно дело считать, что ты попала сюда по какой-то нелепой случайности. Другое — что от тебя зависит судьба мира.
— Человек, — проговорил Корвин, размеренно катая в ладонях посох и задумчиво глядя на пятую Рудлог, — удивительное создание. Живой сосуд, творение Предвечного Отца. Малый, слабый, но способный принять ауру и добрую и злую, и крошечную и огромную. Может тело его вместить и бога — мы с сородичами убедились в этом, когда волей Творца проживали жизни людьми.
— Вы хотите пройти через портал в моем теле? — дрожащим голосом спросила Богуславская.
— В сердце, — невозмутимо уточнил бог. — Это сосуд в сосуде, способный надежно спрятать меня. Но не в твоем. Твоя красная кровь не вынесет меня. В его, — Жрец повернулся к Тротту, и Макс напрягся, ощущая, как по спине побежал холодок."
"— Как это возможно? — поинтересовался он, чувствуя на себе испуганный взгляд Богуславской. Но ему было важно, что не ей придется брать на себя такую ответственность.
— Если уйти в сон, застыть, стать частью ауры твоей в сердечном сосредоточении, то возможно, — проговорил Жрец.
— Ты пойдешь через врата, а не я, не моя воля будет, а твоя. Тогда запрет не подействует. Ты силен: должно хватить твоей ауры, чтобы донести меня до врат и не раствориться в стихии моей, а усиленным сможешь и пронести сквозь них. Остальные дети мои слишком слабы.
— Я готов, — без сомнения ответил Макс. — Но ты ведь знаешь, что во мне тоже течет не только черная кровь.
— Наши с Белым стихии — две стороны одного целого, — улыбнулся Корвин.
— Жизнь и смерть, всегда мы шли рука об руку. Белая кровь не помешает тебе. Наоборот, добавит сил и поможет пережить слияние.
— Пережить? — дрожащим голосом вмешалась принцесса. Она храбрилась, сумела не расплакаться и так отчаянно сейчас переживала за Тротта, что ему было светло и спокойно.
— Что мне нужно будет сделать для этого слияния, великий? — продолжил он со странным предчувствием.
— Умереть, — буднично ответил бог, и у Макса по позвоночнику повело холодом.
— Пронзить свое сердце и добровольно принять меня. Только в мгновение агонии я смогу войти в твое сердце через рану, в твою ауру через пробоину смерти и оживить тебя. Ты станешь моим сосудом, сын мой.
— Лорд Макс? — жалобно прошептала Алина, и он строго взглянул на нее. Принцесса терла руки, будто они озябли.
— Я готов, — сказал Тротт и во второй раз. — Не смотрите на меня с таким ужасом, Богуславская. Мне не впервой ставить над собой эксперименты.
