Берни, сумевший зубами вытащить нож у сбитого им иномирянина, вооружился им — но прежде успел выцепить в хаосе майора Лариди, которая зубами пыталась развязать руки одной из серениток, и освободил их, а затем только кинулся на врагов.
Кипел безнадежный бой — в ворота вбегали все новые враги, разгоняющие пленных плетьми и вяжущие их; появлялись еще охонги, тут же начинающие верещать и теснить людей к стенам. Надзиратель, получивший от кого-то кирпичом по голове и залитый кровью, багровый от злости, орал так, что слышно было во всех уголках ангара, — и, судя по тому, что автоматчики продолжали стрелять над головами, а охонгов оттаскивали от дармонширцев, он требовал не убивать восставших.
"
"Но на полу, залитом кровью, уже лежали тела и дармонширцев, и иномирян. Берни, с группой офицеров пробивающийся к воротам, краем глаза увидел, как схватили и вяжут серенитку, — но тут бок его прошило болью, и он упал, прижимая руку к пулевому отверстию сбоку живота.
Его подхватили, потянули куда-то в угол — а иномиряне орали, хлестали плетьми, наводя порядок.
Оставшихся в живых солдат и офицеров оттеснили к стене, туда же кинули стонущих раненых.
Надзирателю с поклонами смазали голову какой-то мазью, и казалось, что с одной стороны его лицо обмакнули в грязь. Он раздраженно ходил вдоль строя — а помощники продолжали работать плетьми, избивая пригибающихся, жмущихся к стенам дармонширцев.
— Говорить, кто брат колдуна. Или всех вас убить на солнце восход, — крикнул главный, поднимая руку со сжатым кулаком.
Строй молчал. Молчал и Бернард — он видел происходящее сквозь промежутки между ногами закрывающих его соратников, а склонившаяся над ним майор Лариди зажимала его рану и зубами рвала рубашку, чтобы перевязать. Кто-то плюнул в сторону иномирянина — и солдата повалили, с остервенением хлеща плетьми. Надзиратель со злостью посмотрел в ту сторону.
— Брат колдуна здесь, — сказал он громко. — Мы будем сказать это врагу, и колдун Дар-мон-шир прийти сюда.
Если нет, мы бросить ему не одна голова, а все ваши голова. Если вы говорить, кто брат, получить свободу. Если не говорить, вы все умереть на солнце восход.
Берни зашипел от боли.
— Терпи, малек, — прошептала Лариди, торопливо затягивая импровизированный бинт над прокладкой из ткани и оглядываясь на иноземцев. — Терпи. Пуля прошла навылет, задет край. Если не истечешь кровью, будешь жить, — она помолчала и добавила: — До утра так точно.
