— Он врать, — громко сказал длинноволосый, не обращая внимания на бульканье и хрипы умирающего. — Смотреть на него. Вы сказать мне, кто брат колдуна. Или я сейчас убить его. — Он ткнул ножом с кровавыми разводами в коменданта Симерса, и полковника потащили к нему. — Говорить. Брат колдуна выходить. Он умереть, если брат колдуна трус.
Берни отчаянно дергал руками, пытаясь освободиться. Их было здесь несколько сотен на пару десятков иномирян и четверых охонгов — но что они могли сделать, связанные?
Полковник Симерс выпрямился, глядя на строй.
Он был бледным — но едва заметно покачал головой.
— Я кормить тебя охонг, — заорал иномирянин. — Потом баба, — Он ткнул пальцем в одну из серениток. — Потом пытать еще баба, — Он махнул плетью в сторону Лариди. — Вы сказать мне.
Строй молчал, и надзиратель повернулся к воротам, свистнул. Один из всадников дернул рукой у загривка охонга, и чудовище, постукивая острыми лапами по бетону, двинулось к строю.
— Один раз еще задать вопрос, — сказал надзиратель, оглядывая дармонширцев.
— Если не ответить, дать команду охонг. Кто брат колдуна?
В ангаре стало так тихо, что можно было расслышать, как воет снаружи ветер. Берни затрясло.
— Не смей, — жестко прошептала Лариди.
Иномирянин постоял перед молчащим строем и повернулся к всаднику на охонге.
— Кормить его, — скомандовал он визгливо и чиркнул ножом по груди полковника Симерса. Потекла кровь, охонг заверещал, качнулся вперед.
Закричали люди, сжался Симерс — и Берни, прыгая на связанных ногах, рванулся вперед, сбивая с ног не ожидавшего нападения надсмотрщика.
Не один рванулся и не первым. Дармонширцы отчаянно кидались на иномирян, прыгали, падали, ползли вперед; пользуясь суматохой, пытались развязать друг другу руки и ноги. Крик стоял дикий. Нескольких врагов удалось сбить с ног, и на них наваливались, давили локтями, силясь задушить. Верещали охонги, автоматчики палили в воздух, и кто-то был уже ранен отрикошетившими пулями.
Охонг, стоявший около Симерса, крутился вокруг своей оси, дергая лапами-лезвиями и убивая всех вокруг. Полковник лежал мертвый — по нему пришелся один из первых ударов.
Ворота распахнулись, внутрь ангара ворвалось несколько десятков иномирян с оружием. Им навстречу бросились успевшие освободиться солдаты и офицеры — кто-то хватал вместо оружия кирпичи из упаковок, кто-то шел с голыми руками.
