Он давно уже умел легко отстраняться от тяжелых воспоминаний, и самоконтроль был ему привычен. А вот принцесса наверняка пройдет все этапы посттравматического синдрома, и дай боги, чтобы это ограничилось кошмарами и страхом.
Вжжж… вжииих.
Побаливали укусы на плечах. Тротт не стал их лечить. Их оставила горячая, прижимающаяся к нему девушка в его руках…
Вжиих, — сердито взвизгнула сталь, и Макс потряс головой. Да куда же тебя все несет, а?
Он, сощурившись, посмотрел на дверь ванрана и невесело опустил голову. Куда, куда… Туда, куда нельзя.
После случившегося в твердыне в крови до сих пор полно адреналина. На откате и лезут настойчивые ненужные мысли. Телу нужно… нужно… как она прижималась… да хватит, Макс.
""Я в детстве так к отцу на руки забиралась"".
Вжжжжу.
Рука сбилась, и Тротт некоторое время тупо глядел на тонкую глубокую рану, распахавшую кисть от указательного пальца к кости запястья. Текла кровь. Боль пришлась как нельзя кстати, и Макс нарочно медленно залечил порез.
Вот только смотрит она на него далеко не как на отца, хотя очевидно не отдает себе в этом отчет.
И он может себе хоть тысячу раз твердить ""ребенок, девочка"" — только видит в ней совсем не ребенка. А тонкую улыбчивую девушку — любознательную, незлобивую, с забавным чувством юмора, необыкновенно стойкую и отважную. С мягкими пухлыми губами и до дрожи притягательными коленями. Девушку, от невинного взгляда зеленых глаз которой он чувствует себя подонком.
Вжжжи-вжжжжух, — снова ровно и быстро запело точило.
Все в порядке, Макс.
Понятно, почему ее тянет к тебе, — когда столько пережито вместе, проделан такой долгий путь, девочке сложно не привязаться. Да и ты для нее герой… как не восхититься.
Но это все пройдет, когда Лортах останется позади. Ты вернешь ее на Туру, сам вернешься в лабораторию, и все. Главное — сберечь, довести и спасти из этого мира с его чудовищными богами, инсектоидами и людьми. А на Туре юность возьмет свое. Перед ней целая жизнь. Если, конечно, мы выиграем войну.
Выиграем. Обязательно.
Вжжжууух. Вжжжух.
Кстати… почему так тихо в ванране?
Тротт привычно потянул носом воздух — и тут же обнаружил, что кровный поиск больше не работает. Словно его выжгло впитанным огнем красной принцессы.
Скрипнула дверь. В проеме стояла Алина, обмотавшаяся чистой холстиной, — и Тротт замер и судорожно вздохнул, потому что на миг мелькнула мысль о невозможном.
— Профессор, — сипло позвала спутница от ванрана. Он едва расслышал ее. — П-простите, но мне так страшно.
