По пути она мазнула взглядом по смятой кровати — в голове вновь плеснули воспоминания, заставившие ее на мгновение нахмуриться и испытать неловкость оттого, как тесно она прижималась к Тротту, как близок он был с ней… Но слишком много в Алине было других эмоций, страхов и памяти о пережитом, чтобы она могла это обдумать. Слишком много — и она забыла об этом сразу, как отвела глаза.
Во дворе было очень жарко и тихо, на земле подсыхали лужи от прошедшей грозы. Колода с дождевой водой стояла у ванрана, из окошек которого тянуло дымком, и принцесса, направляясь к ней, посмотрела за частокол.
Пустое, словно вымершее селение, безмолвные мокрые дома из папоротниковых бревен вдруг показались ей жутковатыми, и она заторопилась, пригибая голову от вновь нахлынувшего страха. А вдруг сейчас появятся преследователи? Несмотря на ощущаемую прохладу Источника?
Умывалась Алина дрожащими руками, очень быстро — а когда повернулась, внутри нее, заставив судорожно вздохнуть, плеснули радость, смущение и облегчение.
Лорд Тротт стоял на крыльце и ждал ее — он уже надел сорочку, и взгляд его был немного отстраненным. Понятно было, что он вышел присмотреть, чтобы с ней ничего не случилось, — и пятая Рудлог застыла, молча отряхивая с рук воду, разглядывая его, чувствуя, как становится совсем спокойно и хорошо, и повторяя привычные слова. Он ее не бросит. Не оставит одну. С ним не страшно.
Поблизости вдруг озадаченно закудахтала забытая кем-то курица. Принцесса встрепенулась, улыбнулась недоуменно поднявшему брови Тротту и поспешила в дом.
— Нужно выдвигаться как можно скорее, — говорил он, наполняя вторую миску, пока Алина усаживалась за стол. — Источник слабеет и отступает, граница уже близко. С такой скоростью дня через три поселение окажется вне защиты.
Принцесса вежливо подождала, пока он сядет напротив, и принялась есть. Жаркое, пусть из сушеного мяса и местной ""картошки"", казалось таким вкусным, горячим и пряным — даже какие-то травы профессор туда добавил, — что дыхание перехватывало от удовольствия и голода.
Голова после слез побаливала и кружилась, но тяжесть в груди уходила, оставляя печаль и пустоту. Мысли от запаха и вкуса еды, от прошедшего кошмара и слез разбегались, и сосредоточиться на чем-то одном не получалось.
— Очень вкусно, лорд Макс, — похвалила она, вспомнив о манерах. — Вы очень хорошо готовите.
Он усмехнулся, потер бритый подбородок.
