Пятая Рудлог прижалась крепче, зажмурилась и вздохнула — тут же накатили воспоминания обо всем, что произошло во время погони и после, в твердыне. В груди заворочался холодный режущий ком — горечь и страх с острыми краями.
Она сглотнула. Нет, только не думать. Не хватало еще снова тяготить лорда Макса слезами.
Все, что случилось на берегу родника, всплывало в голове обрывками — так больно ей тогда было. Мелькали в голове уверенные действия Тротта, его тревога, и непривычная ласковость, и то, как холод ее тела вдруг сменялся жаром.
Но Алина бы не поклялась, что это ей не привиделось.
После чудесного излечения, в полудреме, принцесса продолжала чувствовать крепкие объятия лорда Макса, а потом и осторожные его касания. Он смачивал ей губы, легко касался головы и ребер, которые наконец-то не болели, кажется, заматывал ей грудь — Алина как сквозь туман вспомнила, что сорочка ее вся была изорвана. Затем она совсем заснула, а профессор, видимо, решил не ждать и понес ее прочь от превращенной в прах твердыни.
Сколько же он шел?"
"Принцесса еще раз втянула носом воздух — пахло мужским потом, мхом, разогретой на солнце корой и смолой. От разнообразия живых запахов, от тепла тела рядом холодный ком в груди замер и перестал ощущаться. Посмотрела на красноватые лучи солнца, наискосок падающие сквозь папоротниковые листья. Вечер… а из твердыни они спаслись до полудня.
— Проснулись? — прозвучал над ее ухом голос Тротта.
— Почти, — сонно и смущенно пробормотала Алинка и подняла на него глаза.
Инляндец выглядел уставшим: под глазами залегли тени и губы были сухими. — Профессор, вы целый день так меня несли? Зачем? Надо было разбудить.
Тротт остановился и аккуратно опустил ее на землю, прижимая к себе одной рукой. Заросший, полураздетый — только в полотняных, заляпанных кровью штанах и обуви. Принцесса посмотрела на себя — не пригрезилось: остатки его разодранной кнутом рубахи пошли на то, чтобы перемотать ей грудь и стянуть разорванные штаны полосой ткани наподобие кушака.
— Я пытался, — усмехнулся он незло. — Стойте, дайте я посмотрю. — Пальцы легко прошлись по ее голове и ребрам. От руки его шел холодок, отдающий покалыванием в местах бывших ушибов. — Вы отказывались просыпаться, а нам нужно было уйти подальше. Не беспокойтесь, я делал остановки, да и вы совсем легкая. Ну и пару раз пришлось вынужденно останавливаться, натыкался на лорхов.
