Макс успел подстрелить пятерых, прячась за деревьями от стрел врагов, когда к пригорку, на котором он находился, выскочил первый охонг, а за ним и второй. Самые резвые — они под окрики всадников стали подниматься наверх, а за ними, в сотне шагов, к Максу неслись еще несколько десятков врагов, свернув от реки.
Хорошо. Алина уже должна быть у брода.
Он нырнул за дерево, подтянув крылья вплотную к телу, и когда первый охонг, мотая треугольной башкой, показался справа, Макс снова выстрелил — и тут же, бросив лук, прыгнул влево, ко второму, пока на первом давился кровью всадник.
Наемник оказался чуть удачливей товарища, успел заметить прыжок и выставить руки — и противники, сцепившись, свалились на землю и покатились по мхам.
Инсектоид, оставшись без управления, завизжал, бросился к ним, перебирая лапами-лезвиями, впечатывая их в землю и норовя проткнуть людей, не разбирая — свой, чужой. Макс увернулся; зашипел, тоже перекатываясь вместе с ним, вцепившийся ему в шею враг — мощный, с бычьими руками и вздувшимися от усилия венами на висках.
Поблизости уже слышались голоса приближающихся наемников, Тротт задыхался и хрипел, почти теряя сознание, пока при очередном перекате не удалось высвободить руку и ударить пальцами противнику в глаза — и тот, отшатнувшись, напоролся на лапу вставшего на дыбы охонга и задергался на ней в агонии."
"Макс поднялся, отвернулся, поморщившись, — слышались дикие крики и хруст перемалываемых челюстями костей. И, подобрав лук, пригибаясь, понесся от дерева к дереву, параллельно приближающимся врагам, надеясь, что его не заметят достаточно долго, чтобы он мог зайти с фланга и напасть на них сзади.
Так он точно продержится дольше и убьет больше, чем если бы атаковал в лоб.
Ему повезло. Он успел подстрелить еще двоих, прежде чем его заметили. Макс побежал через вершину, скрываясь в темнеющем лесу и уворачиваясь от стрел, нырнул с пригорка, выиграв секунды вне поля зрения врагов — и остановился за первым попавшимся широченным папоротником, чтобы через мгновения прыгнуть на очередного всадника и снести ему голову.
На него бросились несколько наемников, разматывая сети — а он уворачивался, их, прыгал, рубил клинками, отбивая ими стрелы, снова бежал, петляя меж загоняющих его врагов уже с простреленным крылом и раной на груди от скользящего удара охонга.
Снова выскочившие на него всадники — и снова прыжки, развороты, свист волшебных клинков.
