Он покосился на спутницу — та молча ждала его, переступая маленькими, измазанными в земле ступнями по мягким мхам, — и еще ускорился. Недопустимое плотское желание, почти неощутимое и неважное, тлело где-то внутри. Он хотел ее, и презирал себя за это. И за то, что убивает ее теплое отношение к себе, презирал. Он привык к этой девочке рядом, сроднился с ней за время похода. Но как держать дистанцию иначе? И как иначе защитить этого невинного испуганного птенца от него самого? Когда ему так нравилось быть для нее всем: и защитником, и учителем, и старшим другом, нравилось, как она спорит и с невыносимо серьезным лицом шутит, как широко, открыто улыбается в ответ на его язвительность, словно говоря ""ну я-то знаю, какой вы на самом деле, лорд Макс"".
Тротт потряс головой, продолжая отжиматься и тяжело выдыхать. Не помогало.
— Встаньте мне на спину, — попросил он, и принцесса после небольшой заминки поднялась на него, застыла, — по звуку рассекаемого воздуха было понятно, что она опять балансирует.
Ойкнула, покачнулась, почти встав на цыпочки — пальцы ее впились ему в спину, и он чуть не застонал — так болезненно-приятно это воспринялось напряженными мышцами.
— Держитесь за крылья, — он протянул их назад и вверх, и принцесса ухватилась за них, как за упряжь, потянула на себя и сразу перестала покачиваться. С утяжелением на спине у Макса заныла рука, стало не до дурных мыслей, и он почти с облегчением продолжил отжиматься, меняя руки, пока хватило сил.
После возвращения Алина попросила разрешения приготовить кашу на завтрак и ловко захлопотала около костра, а он занимался с Дезеидами.
Соплеменники, мимо которых сновала Алина, спали: девка девкою, пусть даже крылатая, а настоящий воин всегда выспится, когда есть такая возможность.
Тридцать первое марта по времени Туры, Алина
Днем они перешли широкую реку, которая огибала выдающийся вперед горный отрог — как объяснил профессор, чтобы дойти до входа в долины, нужно было обогнуть это препятствие, выйдя из зоны действия Источника, пройти вдоль петли реки и вернуться за отрогом в земли дар-тени.
За рекой принцесса сразу ощутила, как будто с плеч сняли легкое теплое одеяло, — исчезла защита.
А ближе к вечеру над отрядом, на пару километров углубившемуся в лес, чтобы не маячить на берегу реки как готовая мишень, пролетел первый раньяр. Принцесса, словно и не было передышки, даже не успев испугаться, на чистом рефлексе тут же метнулась к ближайшему папоротнику и затихла там.
