У туши огромного инсектоида с вырванным боком хлопотал Матвей Ситников. Катю тянуло к нему – и она подошла, переступая через тела, и увидела белого как полотно Поляну, который лежал в луже своей крови. Над его бедром пульсировала темнота. Он был в сознании, но тоже умирал – и ей это было невыносимо, потому что в нем всегда было очень много жизни, много смеха. От рук Ситникова то и дело расходилось едва видимое сияние, он шепотом, с отчаянием ругался.
– Димыч, держись! Не могу зачерпнуть из внутреннего резерва, выгорел весь.
Сейчас… держись!
– Катерина Степановна, – прошептал Поляна, раздвигая бескровные губы в улыбке. – …Я бы хотел, чтобы моя смерть была такой красивой.
Катя молча присела рядом, положив руку ему на бедро, закрывая кровь. Дмитро силился еще что-то прошептать – но стазис накрыл его раньше.
– Спасибо, – гулко пробормотал Ситников, приваливаясь к боку инсектоида. Но ее уже тянуло дальше.
Там, за тушей, было много боли, много отчаяния, много непоправимого. Она вышла туда – в глаза ударил свет от множества фар, видны стали иномиряне, которых расстреливали из листолетов с одной стороны, от машин – с другой.
На земле, среди тел, лежала, держась за живот и тяжело дыша, капитан Люджина Дробжек, а ее прикрывал от выстрелов своим телом Игорь Иванович Стрелковский. Он увидел Катю, но не стал удивляться.
– Позовите отца Олега! – крикнул он. – Нужен целитель! Я не могу ее отнести, ей становится хуже!
Катерина замерла, оцепенев от застарелого страха.
Женщина теряла ребенка – и перед самой Катериной чередой пролетели ее собственные выкидыши, запах крови и боли, плач по неродившимся детям и желание умереть.
Тогда никто не мог помочь.
– Но не теперь, – сказала она себе сквозь зубы и шагнула к Люджине. Положила руки ей на живот – тот был сжат, шли схватки, – и Катя, зашептав молитву, начала поглаживать его по кругу, заставляя мышцы успокоиться, расслабиться, а гематому от удара – рассосаться.
Люджина затихла, смаргивая слезы. Тело ее стало обмякать.
В ладонь Катерине ткнулось то ли колено, то ли пятка, и она снова заплакала, выгоняя из души старые страх и слабость.
– Живой, – прошептала она. – Все будет хорошо."
"Люджина перевернулась на спину и закрыла глаза, прижимая руки к животу и слабо улыбаясь. Стрелковский склонился к ней, целуя в лоб.
Катя встала и пошла дальше. Руки уже потеплели, но силы в ней было еще достаточно.
Метрах в десяти ниже она встретила королеву Василину, которая медленно, но уверенно поднималась вверх по холму.
