И дядю Сашу уже не вспоминали – не верили уже, что он придет.
Но Катя знала, что если бы он мог – он бы пришел.
Сидеть становилось все невыносимее, электрический холод в теле стал стрелять по рукам, по ногам, пробегать по спине, девочки плакали все сильнее, и чтобы успокоить дочерей, успокоить себя, Катя закрыла глаза и принялась неслышно напевать старую бабушкину колыбельную, не переставая раскачиваться:
– Кери-кар, ребятки,Детки-воронятки,Ночь накроет нас крылом,Словно ворон мудрый сном,Станем мы во сне летать,Будут хвори пропадать,Знаний наберемся,Тенью обернемся,Спи, ты мой ребенок,Спи, мой вороненок…Она качалась и качалась, пела и пела, а желание встать и бежать куда-то, туда, откуда пахнет кровью и болью, все усиливалось, и она пела все громче – пока не поняла, что дети обмякли у нее под руками, а в каюте наступила мертвая тишина.
Катерина открыла глаза. Ярко светили лампы, парили еще чашки на столе, в которые разливали чай, а все люди вокруг мирно спали.
И ребенок с коликами сопел на груди у матери, которая, обхватив его руками, лежала на койке, и женщина с мигренью дремала, привалившись к стене, и водитель, который был на грани сердечного приступа, спал на столе на сложенных руках, и с сердцем у него сейчас было все в порядке.
Катя неуверенно улыбнулась, аккуратно переложила девочек на койку и пошла к двери.
В коридоре было пусто и тихо, и в соседних каютах тоже. Неужели она всех усыпила?
Но раздались поспешные шаги, из одной каюты выглянула матушка Ксения, всмотрелась.
– Первый раз вижу темную, чья тьма не впитывает, а отдает, – покачала она настороженно головой. – А я-то думаю, что творится рядом? Так это ты здесь ворожила?
– Похоже, что я, – говорить было сложно, ноги не стояли на месте, и она сделала еще шаг вперед, другой.
Матушка Ксения заступила ей дорогу, встала, мягко вглядываясь в нее. Но глаза были цепкие.
– Ты куда, милая?
Катерина прислушалась к себе.
Руки покалывало."
"– Не знаю, – сказала она сипло. – Но точно знаю, что мне там надо быть.
Настоятельница еще пару секунд повсматривалась в нее, а затем вдруг кивнула – и Катя почувствовала, как с нее сняли неощутимые оковы.
– Иди, раз надо, – благословила матушка и шагнула назад. – Я пригляжу за всеми тут.
Катя поднялась наверх, прошла мимо командного центра – там так же сидели двое операторов, которые спешно что-то говорили в микрофоны.
