Что бы вокруг ни происходило, понятно?"
"– Дорофея Ивановна, там… – просипел Матвей, кивая на шоссе. – Иномирянам нужны маги. Мы. Они кричали, чтобы мы сдались. Наверное, поэтому идут сюда.
Латева взглянула на поднимающихся тха-охонгов. Те были уже так близко, что казалось: несколько прыжков, и они окажутся у хутора. Последние спасенные спешно забегали за изгородь, их быстро обыскивали на входе в дом и пропускали дальше. Автобус встал поперек дороги, почти прижавшись к калитке дверями.
– Вижу, – бросила полковник.
– Иди скорее вниз, бестолочь, иначе будешь смотреть сны в желудке такого красавца.
Дорофея Ивановна последней спустилась в бункер. За ней с мягким шорохом встал на место тяжелый люк: снаружи ни щелочки не найти, ни намека, что здесь тайный ход. Загудели, одна за другой закрывая выход, пять толстенных стенок. Метра полтора титанового, зачарованного сплава.
Внизу было многолюдно и шумно. Испуганные гражданские крутили головами: военные спускали их на минус второй уровень.
Спасатели мрачно сгрудились у стеночки. Водитель сидел рядом с ними прямо на полу и мелкими глотками пил воду, рука его тряслась, и он никак не мог нормально отхлебнуть. Матвей потащил Димку мимо всех к продуктовому складу – дальше, за поворот коридора, туда, где располагались жилые отсеки, бункерная кухня и столовая. Перед ним заходили в зал управления Дорофея Ивановна и Вершинин.
– …Андрей Михайлович, проследи, чтобы отсюда никто не вышел без затирания памяти, – говорила Латева.
– Раз уж расположение бункера раскрыто.
– Виноват, полковник, – тяжело отвечал Вершинин. – Пробили задние колеса, далеко бы мы не уехали. Пришлось выбирать между секретностью и минимизацией риска для Ситникова. Объехать холм и подняться с обратной стороны, чтобы не привлекать внимания врагов к хутору, не успевали из-за погони. Нас бы поймали на подъеме…
Дорофея Ивановна оглянулась и закрыла дверь перед носом Матвея. Он потопал дальше. Димка стонал и бессвязно требовал его отпустить, чтобы он пошел сам, мимо сновали вооруженные бойцы Зеленого крыла – и тут под вторую руку Поляну подхватила матушка Ксения.
Она так и была в белом одеянии настоятельницы храма, лишь седые волосы немного растрепались из пучка на шее и на пухлых морщинистых щеках выступил румянец.
– Секретничает ваша бабушка Дора? – спросила она жизнерадостно. – Или она прабабушка?
Матвей с неловкостью хмыкнул, но ничего не сказал.
