За окном было темно, напротив спал Четери, лицом вверх, вольготно развалившись на лавке и раскинув руки, свисающие до пола. Значит, Тротт готовил снаружи.
Моргнула еще раз, чувствуя, как мотает ее от счастья к осознанию, подхватила зеленый кулек и, откинувшись на стенку, положила первую ягоду в рот.
Она была теплой и изумительно вкусной. И Алина, чувствуя, как ягода за ягодой растекается во рту сладость и терпкость, закрыв глаза, вспоминала все с самого начала. Как она, голая, испуганная, пряталась в лесу и ела такие вот ягоды — тут они были заметно крупнее и слаще.
Как пришел за ней Тротт, надел на нее рубаху и провел ее долгим путем — который изменил и ее, и его, и сделал их невозможно близкими.
Что бы ни было дальше, этого уже не изменить.
Кулек опустел — но она еще долго сидела, закрыв глаза, вспоминая их путь, наслаждаясь ощущением, что никуда не нужно бежать, что здесь — безопасно, несмотря на лагерь иномирян и близкий портал, который она ночью, бегая за водой, видела на противоположном берегу.
Стоило вспомнить о портале, и принцесса осознала, что к аромату ночного леса и готовящейся еды примешивается едва заметный запах засохшей крови. Чужой крови.
Алина посмотрела на свои руки — но они, слава Богам, были чистыми — отмыла вчера, когда набирала фляги в реке. Зато и рукав, и подол рубахи были в крови.
И нож остался в теле того, кого она убила.
Все же из автомата — это проще. Когда не видишь лиц, не запоминаешь их.
Она на секунду прижала руки к лицу, с силой вжимая ладони в глаза, останавливая выступившие слезы.
Тело заныло, кожа вдруг показалась очень чувствительной, зазудела, требуя смыть кровь. Ужас. Грязь. Страх.
Отчаяние, потому что он сегодня перестанет быть.
— А ну-ка прекрати, Богуславская, — прошептала она себе. — Еще никто не умер. Встряхнулась, поднялась, мимолетно удивляясь, что совсем не болит крыло, на цыпочках направилась ко вчерашнему ларю с одеждой."
"Четери повернулся на бок, посмотрел на нее сонно.
— Как ты? — тут же встрепенулась Алина.
— Хочешь, принесу поесть? Попить?
— Спать хочу, — пробормотал дракон почти неразборчиво, снова закрывая глаза. — А ты иди, малышка. Иди. А то, — добавил он с сонным весельем, — ходите и ходите… ходите здесь и ходите…
Она свела брови недоуменно — но он уже перевернулся на другой бок и засопел. И она, поколебавшись, достала из ларя цветастое покрывало и накрыла его — понимая, что ему не сильно-то это надо.
Но у нее здесь был тот, кто позаботится, а у Чета — нет.
