Паша анализировать это пока не был готов, потому что, несмотря на чуйку, упорно не видел ничего такого.
Ну вставило. И чего теперь? Поимеет, поиграет и успокоится. Главное, что рыпаться перестала, казачка, бля. А то всякие унижалки-сопротивлялки… Нахер надо. Это только иногда прикольно, для пробы. А в основном тупо. Потому что мужику хочется, чтоб текла, чтоб горела. Чтоб смотрела. Так, как она, его коза, в лифте тогда. Вот это заводит. Вот от этого сносит крышу.
И чтоб посмотреть было, на что.
До этого не видел голой.
Вернее, чтоб вот так вот голой. В ярком свете люстры в ванной, отраженном белым кафелем и зеркалами.
Чтоб сама разделась, сняла с себя обертку, как конфетка, которую не хочется сразу сожрать. Посмаковать приятно. Белая кожа натуральной блондинки смотрелась в пене охренительно. И сама она, смущающаяся, не знающая, куда глаза девать, была на редкость соблазнительной. Карамелька, сахарная вата…
— Иди сюда, — сказал Паша, уже понимая, что инициативы не дождется.
Да нахер ее, инициативу.
Сграбастал подавшуюся к нему женщину, расположил спиной к себе, между ног, упер член в спину, кайфуя от того, как она вкусно вздрогнула, осознавая, что это там к ней прижалось. Провел руками по плечам, мягко, стараясь, чтоб не напугать, чтоб расслабить. Положил одну ладонь на горло, она сглотнула, подалась послушно на его грудь.
— Не напрягайся.
Выдохнула, ощутимо пытаясь расслабиться. Но тело под его пальцами все еще было напряженным. Нет, так дело не пойдет.
Нахер ему бревно?
Силой повернул за подбородок к себе, наклонился, попробовал губы. Мягкие такие, дрожащие. Податливо раскрывшиеся. Сразу же, невыносимо остро, прострелило в паху, прям ощутимо, Паша не выдержал, ерзнул членом по спине, запуская волну по джакузи. И погружаясь в нежный рот сильнее, настойчивее, с напором и властью. Она отвечала. И, что особо торкало, все активнее и ярче. Закрыла глаза, оперлась рукой на его грудь мокрую, чуть развернулась, так, чтоб полубоком, чтоб ему удобней было обхватывать, сминать, до груди добираться.
А Паша и воспользовался этим предложением сразу же. Потому что не дурак, такой шанс упускать. Когда завелась, горячая такая, сразу, с полоборота. И прикольно это, нравится очень. И кожа ее под пальцами, нежная-нежная, такая, что страшно касаться, ощущение такое, что поцарапает лапами своими, и так нихера не нежными, а теперь, когда постепенно крыша съезжает, все более настырными.
