Словно о прошлых временах вспоминал, когда был молод и жил совсем по-другому.
Носорогу стало понятно, что особое отношение к его фирме как раз и обусловлено этим ностальгическим настроем Сухого. Другого бы он давно уже раздавил. А с ним разговаривает. Повезло ему.
Надо этот момент продавить.
— Иногда бывает, выхожу. Но, знаешь, нет конкурентов. Не то, что раньше…
— Да… — проскрипел Сухой, опять улыбнувшись, — раньше другие бойцы были… Помнишь, как ты Мотора положил? На него тогда ставили…
— Да, с одного удара.
— Паша тоже улыбнулся, вспоминая тот бой. И то, как к нему подходили заранее и ставили условия. И как он эти условия и тех, кто их ставил, провертел.
— Я на тебя всегда ставил. — Сухой смотрел уже без улыбки, и Паша понял, что не про тот, давнишний бой, когда он и заработал себе имя, речь идет. А про то, что происходит сейчас. — Бабки поднял серьезные.
— Ты правильно сделал, Сухой. Я не подвел же?
— Да. Надеюсь, так дальше и будет.
— Да.
Сухой опять чуть заметно улыбнулся, перевел взгляд на Ремнева, со скучающим видом разглядывающего Москва-Сити с высоты птичьего полета, и тот передал ему документы по партнерству.
И Носорог позволил себе немного выдохнуть. Диалог сложился.
А потом было несколько дней расслабона, выгуливания казачки по Москве с обязательной культурной программой. Он вспомнил эту программу и мысленно облизнулся. Хорошая. Надо будет повторить обязательно. Обязательно.
Вот только с делами разберется. С проблемами насущными. С подчиненными оборзевшими.
— Ну так что, Бать? Мало?
— Не жалуюсь я, Паш, — ответил, наконец, Батя, — только это никакого отношения к моим делам с Соней не имеет.
— То есть, мое прямое распоряжение для тебя — пустой звук? Так? А что в следующий раз будет? А?
— Паш, ты не борщи, а?
Батя, неожиданно легко переместился прямо к Носорогу, и тоже закурил. Не выказывая никакой боязни. И Паша подумал, что, пожалуй, он недооценил своего верного помощника. Эта мысль резанула неприятно и больно. Один раз он так уже недооценивал близкого друга.
И эта ошибка до сих пор побаливала на плохую погоду. Сравнение пробило морозом по коже, и Паша мысленно порадовался своей предусмотрительности, и тому, что никогда не перекладывает слишком много обязанностей на одного человека. И всегда всех проверяет. Паранойя, да. Но это спасло ему однажды жизнь.
— Паш, дело не в деньгах. Она — моя женщина.
— И давно она твоя, бл*? Она-то в курсе вообще? Я вот по записи особо не заметил, чтоб она согласна была.
