Навязчиво, ненатурально всем рассказывала, что у нее в сумке пять тысяч – задаток при размене квартир. Никто не позарился.
Дома дети и Ольгин муж как на иголках, а у нас никаких результатов. День, два, три, неделя проходит – пусто. Мальчишки приуныли, мы с Олей почти перестали нервничать. Будто охотники – ставим ловушку, но азарта прежнего нет.
Потом у одной девушки серьги пропали. Она заверещала, как резаная:
– Серьги! Золотые! Я в начале смены сняла, потому что в ушах мешают! – и на меня разъяренно уставилась.
Славик (хороший из него юрист получится – уверена) меня давно предупредил:
– Тетя Зоя! Преступник может подбросить вам улику! Не поддавайтесь на провокации!
Как было оговорено, я сначала и заявила:
– Обыскивать себя не позволю!
А следом почему-то принялась лихорадочно карманы выворачивать, из сумки все на стол высыпать, как будто бешеного таракана искала.
Очень боялась эти сережки обнаружить! Пронесло. Но чей-то голос отчетливо услышала:
– Могла в лифчик засунуть!
Раздеваться прилюдно я не стала.
Это уж слишком!
Валентина, старший диспетчер смены, к порядку всех призвала, на рабочие места вернула:
– Девочки! Спокойно! Самый пик! Идите работать, – обняла за плечи рыдающую девушку, увела успокаивать.
Что она ей говорила? Недолго осталось, скоро я уйду?
А потом у нас светопреставление началось: то ли коллективный психоз, то ли вор окончательно совесть потерял. Деньги, украшения, косметика – дня не проходило, чтобы кто-нибудь пропажу не обнаруживал. А Ольгина приманка, как заговоренная, – спокойно лежит, никому не нужна.
У меня очешник пропал, красивый кожаный, сын на день рождения подарил. Была уверена, что украли, потом дома нашла. Говорю же – психоз.
Обстановка накалилась до предела. Мы были точно пауки в банке. Главная паучиха, конечно, я. Но почти месяц внутренних терзаний, испытаний и постоянных напоминаний себе: не имеешь права расклеиваться, у тебя сын – свою роль сыграли. В обиде своей и горечи я точно окаменела, кожа задубилась и нервы в веревки превратились.
Не плакала больше вечерами, но дай мне в руки автомат и покажи на вора – расстреляла бы, не задумываясь.
До моего увольнения оставалось пять дней. Операция наша не удалась – приходилось признать. Особенно Леша и Славик расстраивались. Мальчишки! Графики дежурств, который для них Ольга перекатала, дотошно, индуктивно-дедуктивно изучали. Говорили, что надо обратить пристальное внимание на пятерых сотрудниц, принятых в последнее время. До их появления краж не было.
