Версии из них сыпались, как горох из мешка, одна другой дедуктивнее. А зверь в ловушку не шел! Леша и Славик горевали по-детски и отчаянно. Чтобы их порадовать, я бы осталась на станции еще на некоторое время, да невозможно. Начальник, которому вся ситуация – как кость в горле, «простил» мне два рабочих дня:
– Вы третьего октября, во вторник нас покидаете? Можете считать пятницу на этой неделе своим последним днем. Распоряжусь, чтобы Валентина внесла изменения в график.
Он полагал, что с моим уходом наступят тишь и благодать!
Признаюсь: ночами я молилась.
И молитва моя была кощунственной: «Ну, пожалуйста, вор! Чего тебе стоит? Уворуй у Ольги кошелек! Господи! Сделай так, чтобы жадность его возобладала!» Молитвы мои были услышаны.
Ольга как только не изгалялась, придумывая соблазнительность приманки. А в тот день, который я запомню на всю жизнь, особенно не напрягалась. Просто сказала в раздевалке:
– Слышали, к нам московские артисты приехали, мюзикл привезли? Билеты дорогущие, но мой (имелось в виду: муж) купил.
Куда я их дела? Ага, в кошельке.
На эти билеты воровка клюнула!
Славик и Леша потом говорили, что тетя Оля гениально с билетами придумала, никакие чернила не потребовались бы. Ведь можно просто проникнуть в зал и узнать, кто сидит на местах Ольги и ее супруга. Мне стало жаль усилий мальчиков, и я заметила, что воровка могла не идти в театр, а продать билеты у входа, загнать втридорога.
Но я забегаю вперед. Итак, утро, семь тридцать. Пик вызовов спал. Поясню – более всего «скорую помощь» требуют от десяти вечера до трех ночи.
Далее затишье до полудня: хронические больные спят, алкоголики еще не успели сломать ноги-руки, дети в школе, автомобилисты без аварий добрались до мест службы. У нас в восемь утра – пятиминутка врачей и фельдшеров, пересменка бригад."
"Валентина, старший диспетчер, вдруг вместо того, чтобы на пересменку идти, пулей в туалет помчалась. И двигалась как-то странно, боком. Ольга первой сообразила, что дело нечисто, и рванула за Валентиной.
Силой выволокла ее из туалета. Лицо, руки, светлая кофта – все у Валентины было забрызгано фиолетовыми чернилами. Не знаю, где их ребята нашли, но мы такими тридцать лет назад в школе писали.
– Попалась! Воровка! Смотрите – воровка! Вот она! – кричала Ольга.
И плакала от радости, представляете? Слезы из глаз, как из пульверизатора!
А у меня в душе пустота провалилась. Именно провалилась! Как в колодец: бурили, бурили, шаг – и пустота, где-то далеко вода плещется.
