Мои неприятности казались детскими невзгодами по сравнению с этим комком голых кровоточащих нервов. Мне было жаль ее до слез. А что делать?
Вызвала Виктора Владимировича на разговор. На том же месте, в столовой, в обед.
– Поймите! – невольно горячилась. – У вашей жены явное отклонение. Невроз, психоз, депрессия – не знаю, что! Ей нужно подлечиться. Ведь существуют таблетки, лекарства. Покажите ее специалистам по психике.
Он вяло жевал, словно пища вкуса не имела и процесс ее поглощения он выполняет механически.
– Ксюша всегда была ревнивой. Только в этот раз почему-то ее зацепило особенно сильно.
«Кого тут ревновать? – думала я. – Тебя? На тебя слепая и глухая инвалид первой группы не позарится. Ты сам-то на последней степени нервного истощения находишься. И жалко тебя, и досада берет: не мужик, а вяленый огурец».
– Виктор Владимирович! Но ведь надо что-то делать!
– Конечно, – ответил он с бодростью хронического неудачника. – Я с Ксюшей разговариваю, разубеждаю.
– Как именно?
– Говорю, что она ошибается, что я люблю только ее, а к вам, извините, никаких чувств не питаю.
– И после ваших слов она отчаивается еще больше? – Я уже примерно усвоила выкрутасы Ксюшиного больного ума.
– К сожалению. Но это временно! Вы не волнуйтесь и ради бога не судите строго…
Извинялся он постоянно. И виделись мы теперь регулярно – едва ли не каждый день вместе обедали. Вечером я с ненормальной женушкой общаюсь, на следующий день муженька уговариваю психиатру ее показать.
Виктор Владимирович реагировал так, точно я Ксению Михайловну на пожизненное заключение в богадельню предлагаю сдать:
– Нет, нет, что вы! Она совершенно здорова. Просто склад характера. Ревность – естественное чувство. Разве ваш муж не ревнует вас?"
"– Хороший вопрос. Кстати, о моем муже. Он возвращается из рейса через две недели. И меня не радует открывающаяся перспектива. Я убеждаю вашу жену в собственной безгрешности, а вы будете моему мужу объяснять, что между нами ничего не было? Вот это настоящий сумасшедший дом! Увольте! Мужа не было в Одессе четыре месяца.
Он мне доверяет, и справедливо, но ведь могут сомнения закрасться. Зачем нам это? Почему по милости придурочной, извините, Ксении должны невинные люди страдать?
– Что же мне делать? – замер со стаканом компота в руке Виктор Владимирович.
– Что хотите! Не желаете Ксению Михайловну к врачам вести – ваше право и решение.
