Общительный Шустов состоял в дружеских отношениях с канцелярией и всеми секретаршами Московского полицейского управления, собирая для своего шефа циркулирующие слухи и сплетни.
— Что за ЧП?
— Семь ритуальных убийств меньше чем за трое суток.
— Маньяк?
— Или секта маньяков. Убийства следуют одно за другим. Все по одному сценарию, и все в разных местах.
Корнилов задумчиво затянулся сигаретой и еще больше прикрыл глаза."
"Работа созданного им отдела специальных расследований была направлена в первую очередь против московской организованной преступности.
За четыре года майор сумел достичь в этой сфере уникального — стопроцентного — результата. Он ухитрился раскрыть все порученные дела, отправить за решетку почти всех главарей московских преступных группировок и заслужить славу лучшего полицейского страны. Журналисты обожали писать о его успехах, и, во многом с их подачи, обыватели были уверены, что Корнилов может все. К сожалению, не только обыватели.
Мэр постоянно настаивал, чтобы отдел занимался самыми громкими делами, вызывающими наибольший общественный резонанс и требовавшими быстрых и решительных действий. Некоторое время назад Андрею поручили поймать Вивисектора — кровавого маньяка, наводившего ужас на Москву. Корнилов остановил преступления. Как — другой вопрос, но остановил. Он не любил вспоминать об этом деле, и генерал Шведов, начальник Московского полицейского управления, дал своему лучшему сыскарю слово, что отдел специальных расследований никогда больше не будет заниматься «непрофильными» преступлениями.
Однако Андрей понимал, что секта, совершающая ритуальные жертвоприношения, была для Шведова серьезным поводом, чтобы нарушить данное слово.
— Это поручат нам?
— Ходят слухи, что завтра утром генерал предложит тебе разобраться с этими убийствами, — подтвердил Шустов.
Корнилов поморщился.
— Общественность уже в курсе? Майору чаще других полицейских приходилось мелькать на экране, но делать это он не любил.
— Журналисты знают только об одном случае. Всей картины у них нет, иначе в городе давно началась бы паника.
— Что у нас есть?
Сергей положил на стол папку:
— Я скопировал материалы. Знал, что тебя заинтересует это дело.
— У жертв есть что-нибудь общее?
— Это проверяется, но кажется, что — нет.
— Кто был первым?
— Севастьянов.
