Он не пытался обдумать, кому и зачем мог понадобиться, он не пытался вспомнить, что он делал в последнее время и кому мог перейти дорогу, он просто затих между железобетонными плечами похитителей, предоставив им полную свободу распоряжаться своей судьбой.
Они ехали не очень долго. Здание, к которому подкатил «БМВ», располагалось в Малом Афанасьевском, совсем рядом с «Прагой». Это был великолепно отреставрированный и превращенный в офисный центр бывший доходный дом, с подземным гаражом, разумеется, поскольку сюда не раз привозили гостей с мешками на голове, и было бы неправильным выводить их из машин у блестящего парадного подъезда.
Серебрянца втолкнули в лифт, подняли на какой-то этаж и провели по длинному, покрытому толстым ковролином коридору. С тихим шорохом открылась дверь.
— У себя? — услышал профессор голос главаря.
— Я доложу. — Девушка, видимо, секретарь, щелкнула кнопкой. — Они приехали.
— Через три минуты.
— Подождите.
— Хорошо. — Главарь развернул профессора и ткнул его затылком в стену. — Стоять!
Со стороны секретарского столика раздалось мягкое постукивание по клавиатуре компьютера — девушка вернулась к делам.
— Может, перестанешь дуться? — нерешительно поинтересовался главарь. — Ну, выпил я вчера лишнего…
Девушка яростнее застучала по клавиатуре. Мужчина вздохнул и замолчал. Серебрянц подрагивал.
Дверь кабинета открылась через несколько ужасающе длинных минут.
— В общем, так: квартальным отчетом я недоволен, — повелительно бросил мужчина, выпроваживая посетителя. — Надо переделать.
— А что я могу? Все как есть.
— Кто из нас бухгалтер, я или ты?
— Я не зарабатываю деньги — я их считаю.
— После твоих подсчетов мне действительно начинает казаться, что я свои деньги зарабатываю, — рассмеялся хозяин кабинета. — Завтра утром жду только положительных результатов.
— Я постараюсь.
— Вот именно. — Обладатель повелительного голоса остановился напротив Серебрянца. — Это он?
— Угу.
Лев Моисеевич понял, что его пристально рассматривают.
— М-да… Таким я его и представлял. В кабинет.
Профессора отклеили от стены, провели несколько шагов, усадили в кресло и сдернули с головы мешок.
Подслеповато щурясь от яркого света и отсутствия очков, Лев Моисеевич огляделся. Он находился в большом, просторном кабинете.
