Под другими белыми «пристанищами» не было видно следов дюз – ну или хотя бы чего-то такого. Мы неслись в атмосферу планеты, причём с ускорением местного свободного падения. И оставалось надеяться, что те, кто нас сюда отправил, точно знают, что делают...
С трудом оторвав взгляд от окошка, я посмотрел левее.
Моё «пристанище» оказалось прямоугольным. Примерно три метра в длину, два метра в ширину. И где-то два с половиной метра в высоту. Из всей обстановки внутри имелось немного: моя лежанка, откидной столик на стене и два откидных стула.
А ещё какой-то ящик со стороны изголовья лежанки.
Ящик казался вместительным: на всю ширину «пристанища» или, скорее, капсулы – и в полтора метра высотой. Дверца, чтобы попасть внутрь, находилась слева от лежанки.
А ещё я неожиданно осознал, что в моей капсуле жутко холодно.
Если у белого трико и были полезные функции, то среди них явно не числилось обогрева. Моё тело уже слегка закоченело. Пришлось старательно шевелить конечностями, чтобы разогнать кровь.
В этот момент мою капсулу тряхнуло в первый раз. Посмотрев в окно, я понял, что эта тряска ознаменовала столкновение с атмосферой планеты. Теперь капсула слегка вибрировала, продолжая падать, а вокруг неё вспыхивал от трения воздух.
Ещё какое-то время я старался подавить панику, поднимающуюся из глубин мозга. Заодно отметил, что температура внутри капсулы неплохо поднялась. Стало даже жарко…
А потом паника затопила сознание полностью. В тот момент, когда капсулу начало трясти, уже не переставая, я стал орать.
И орал весь оставшийся путь! Я пытался вырваться из оплетших меня ремней – и даже пару раз был близок к успеху. Но эти подлые ремни умудрялись вовремя «подтянуться», чтобы снова придавить меня к лежанке.
В какой-то момент падения меня вдавило перегрузкой, больше не давая пошевелиться… Под полом зажужжал какой-то механизм, и падение замедлилось, сойдя на нет. А потом возобновилось меньше, чем на секунду. Правда, это не помешало сердцу рухнуть куда-то в пятки.
В этот момент белая капсула вздрогнула в последний раз… И замерла.
Пока я пытался унять стук взбесившегося сердца, решившего доказать мне и миру, что отбойный молоток – это слабак, и можно стучать ещё быстрее, белые ремни с щелчком отцепились от невидимых креплений. А затем, шурша, втянулись в лежанку. Я снова получил свободу движения."
"Правда, пользоваться ею я не спешил. Просто лежал с закрытыми глазами и считал до ста. Нужно было взять себя в руки.
